Моряк ничего не ответил, и корабел двинулся дальше. В полном молчании они преодолели оставшийся путь до дома, но потом Эрдан свернул к обрыву и там уселся, скрестив ноги. В темноте дышал ночной прибой, пели цикады, бывшему мастеру-корабелу казалось, что его сердце пронзено насквозь острым кинжалом, но почему-то продолжает биться. Над пожухлой травой стелился туман, в котором он ясно видел призраков из своего прошлого — их становилось все больше и больше. А потом из-за скалы появился фрегат: он светился мерцающим бледно-зеленым светом, а на его мачтах сияли огни.
Эрдан не сразу понял, что это не призрак.
— Прикажи ей уйти, — сказал он, не оборачиваясь. — Здесь дно усеяно рифами. Корпус молодого фрегата они порвут быстрее, чем ты скажешь «ах».
Послышался тяжелый вздох.
— Я не могу… — слабым голосом проговорил ученик. — Она… чувствует, что мне нехорошо, и хочет помочь. Мы слишком много времени провели вдали друг от друга…
— Это не шутки! — Эрдан вскочил, но молодой моряк остался сидеть, опустив голову. — Прикажи ей уйти сейчас же!
С парнем происходило что-то странное: он, вытерпевший столько дней, вдруг как-то сразу утратил силы. В темноте было видно, что его загорелое лицо сделалосьсовсем белым. Фрегат протяжно закричал и направился к берегу; Эрдан готов был завыть от бессилия — он просто хотел, чтобы его оставили в покое, но вовсе не такой ценой. Корабел обернулся к ученику, и тот с трудом поднялся. И как раз в это время корабль напоролся на скалу. Бухту огласил жалобный крик, паруса на грот-мачте резко сложились, оборвав плохо закрепленные тросы, — а капитан рухнул на колени, сраженный страшной болью.
— Ненормальный! — заорал Эрдан. — Разве можно так привязываться к кораблю?
Он протянул руку и схватил ученика за плечо, заставил подняться, развернул лицом к морю, где его фрегат уже готовился вновь штурмовать скалы. Трепещущая нить, связывающая этих двоих, теперь была отчетливо видна — до чего же толстой она оказалась! Времени на размышления не осталось вовсе, и потому корабел потянулся к фрегату сквозь сознание его капитана.
«Уходи. С ним все хорошо. Уходи, тебе нельзя здесь находиться!» В ответ он ощутил робкое удивление, сменившееся недоверчивостью, а поверх всего этого — упрямство. «Он скоро вернется! Но сейчас тебе надо уйти, потому что ты сама причиняешь ему боль!»
