Слепые глаза богини смотрели на него и сквозь него; Джа-Джинни и не заметил, когда именно отвернулся от Эсме. Теперь он боялся посмотреть на целительницу, но продолжил свой рассказ, хотя это было намного сложнее, чем в прошлый раз, с Джайной.
Ведь Джайне он вообще ни о чем не говорил, она пошла в его мысли и заставила измениться — он все сказал сам, просто потому, что в ее присутствии не было места ненависти и мести. Если бы он тогда ушел, не оставшись на ночь, сейчас перед Эсме сидел бы совсем другой Джа-Джинни — и он вряд ли стал бы изливать душу.
«Так что, выходит — я никогда по-настоящему эту историю не рассказывал?..»
— Возможно, ты ждешь сейчас повествования об очередном подвиге Кристобаля… — Он опустил голову. — Вынужден тебя разочаровать, потому что капитан меня не спасал из лап торговцев. Он героически меня купил, расставшись с приличной суммой. Думаю, фрегат на эти деньги вполне можно было приобрести, но Кристобаль предпочел меня. Так что, если следовать букве закона… — Джа-Джинни горько рассмеялся. — Выходит, я его собственность.
— Сомневаюсь, что капитан и в самом деле так думает, — проговорила Эсме. — Думаю, он считает эти деньги дружеским займом.
— Который я никогда не верну, — вздохнул крылан. — Поскольку с некоторых пор не участвую в схватках и, соответственно, не имею права на долю в добыче. Разве что я отыщу своих родных и окажется, что где-нибудь на далеком Юге меня ждет престол затерянного королевства крылатых людей… на далеком Юге, за Великим штормом…
Он сжал ладонями голову, которая, казалось, вот-вот взорвется. Оставалась последняя часть истории — самая короткая и самая сложная.
— Помнишь, Эсме, я рассказал тебе о Скодри? Ты была в ужасе, чуть не лишилась чувств. А теперь подумай, отчего
Она вздрогнула.
— Тебе повезло попасть на наш фрегат в то время, когда пираты немного устали от обычной жизни и им захотелось спокойствия. А ведь на самом деле все вовсе не так чинно-благородно. Вот, к примеру, знаменитая история о Лэйфире. Там половину города разнесло, потому что взорвались сразу два склада
Эсме молчала.
— Однажды я летел с поручением Крейна вглубь одного большого острова и попал в грозу. Меня долго мотало из стороны в сторону, пока не бросило на дерево, в ветвях которого я и запутался. Оттуда меня сняла женщина… Эсме, ты знаешь что-нибудь о клане Голубя? Он сейчас в изгнании. Этот клан обладает очень странным Даром: если достаточно долго пробыть рядом с Голубем — просто быть рядом, ничего больше! — то ты безвозвратно утратишь те стороны своей натуры, которые принято называть черными. — Он коротко рассмеялся. — То есть, попросту говоря, станешь лучше и добрее, как бы банально это ни звучало. В этом есть определенный риск: если, кроме ненависти и желания отомстить, в твоей душе больше ничего нет, ты умрешь. Твое сердце просто перестанет биться.
Он поднял голову и посмотрел на Эсме. Лицо целительницы было столь же неподвижным, как и лицо мраморной Эльги; в глазах стояли слезы.
— Я, как видишь, выжил. «И это конец истории».
— Ты открыл мне все свои секреты, — медленно проговорила Эсме. — Зачем?
— Потому что принял тебя за Эльгу, — сказал он с усмешкой. — Нет, не из-за этого… ты ведь сама спросила, о чем я говорил с Вороном, помнишь? Нет, опять не то. Просто… просто Джайна изменила меня, но ведь эти воспоминания никуда не делись. Я все помню, словно это произошло вчера.
Эсме смотрела на него с сомнением во взгляде. «Если ты сейчас предложишь мне все забыть, я зря разоткровенничался», — подумал крылан. Но его опасения оказались напрасны.
— Я п-понимаю… — сказала она, чуть запнувшись. — Тебе нужно было излить душу.
Он кивнул, а потом, хоть это и было нелегко, опустился перед целительницей на колено — и поцеловал ей руку.
— Спасибо, что выслушала меня.
Она вытерла слезы рукавом и ничего не ответила. Пора было отправляться на борт «Невесты ветра», чтобы наконец-то отдохнуть…
…— Капитан сказал, что я должен держаться поблизости от тебя. — Кузнечик виновато развел руками. — Уж извини, если мешаю.
— Ничего страшного, — Джа-Джинни заставил себя улыбнуться. — Сказал, говоришь? Ты его видел или?..
