— О, все просто! — Крейн развел руками. — Фрегат не может ничего рассказать или показать тем, кто не из команды, но ответить на простой вопрос «да» или «нет» — всегда! Что я и продемонстрировал. Теперь, думаю, Скодри вполне может задавать вопросы… — Крейн поклонился Зубастому. — Надеюсь, никто не сомневается в том, что фрегаты не умеют лгать? Они не знают, что это такое.
Молчание собравшихся сменилось страшным шумом: заговорили все и сразу, каждый хотел быть услышанным. Крейн наблюдал за этим с добродушной усмешкой, Сатто — язвительно скривившись; лицо Скодри по-прежнему было непроницаемым.
Джа-Джинни перевел взгляд на Умберто и увидел, что тот, не отрываясь, следит за каждым движением капитана.
— Да, это необычно, — сказал Зубастый, чуть заметно улыбнувшись. — Но ты прав, Кристобаль, не стоит пренебрегать такими свидетелями. Сатто! Я хочу узнать, что видела «Утренняя звезда» в тот вечер.
— Делайте, что хотите, — помощник Звездочета пожал плечами. — Препятствовать не буду.
— Тогда я хочу услышать «Звезду»! — Скодри откинулся на спинку кресла и с интересом всмотрелся в ту сторону, где располагалась пристань. Тотчас раздался голос фрегата, и он достаточно сильно отличался от голоса «Невесты ветра» — был выше и тоньше. «Неудивительно, — подумал Джа-Джинни. — «Звезда» моложе, ей всего десять лет…» — Ты слышишь и понимаешь меня? Пусть один крик означает «да», а два — «нет»!
Да.
— Твой капитан сейчас в Лейстесе? — Фрегат крикнул два раза. Скодри удовлетворенно кивнул и задал следующий вопрос: — Ты почувствовала, как погиб матрос по имени Дорс? — Ответ был снова утвердительным, и Джа-Джинни почувствовал, как напряглись все собравшиеся. В наступившей тишине вечернее пение цикад казалось слишком громким. — Он умер от удара кинжалом?
Да.
Скодри выдержал паузу.
— То, что рассказали матросы, — правда?
«Утренняя звезда» молчала так долго, что Джа-Джинни показалось — кто-то из стоящих на судейском помосте не выдержит и взорвется. А потом звенящую тишину прорезали два крика — ответ был «нет». Скодри вскочил и очень быстро задал последний вопрос:
— Умберто говорит правду?
И снова «Утренняя звезда» с ним согласилась…
— Я считаю, решение очевидно, — проговорил Зубастый, когда утихли радостные крики в одном лагере и возмущенные — в другом. — Мы не допустим в Лейстесе убийств, но это было справедливое воздаяние за нанесенное оскорбление. Умберто невиновен и…
— Это неправильно! — вскричал Сатто. — Фрегат не может быть свидетелем! Ты обманываешь нас, Крейн!
Капитан «Невесты ветра» с отсутствующим видом смотрел в сторону, а Скодри повернулся к возмутителю спокойствия.
— Не стоит так волноваться, — сказал он примирительно. — Все видели и слышали, никакого обмана нет. Я бы на твоем месте радовался, что капитан Крейн не требует более существенной расплаты за оскорбления…
— Почему же, — внезапно проговорил Крейн. — Еще как требую. Твои люди, Сатто, клевещут на моих и на меня лично. Дело не только в глупой ссоре, из-за которой мы здесь собрались, дело в другом. Как уже упоминалось, у смотрителя на пристани пропали лодки. И почему-то во всех тавернах заговорили, что это сделали мои люди… — Он обвел собравшихся пристальным взглядом. Многие отворачивались. — Так вот, если мое слово как капитана что-то для вас значит, то слушайте: я утверждаю, что к пропаже лодок никто с «Невесты ветра» отношения не имеет, и даже наоборот — мои матросы рисковали жизнью, отыскивая их. И нашли! — Он повысил голос — Нашли! А теперь я вот что хочу сказать…
Крейн спрыгнул с помоста и подошел вплотную к Сатто, который невольно отшатнулся.
— Никто не посмеет болтать чепуху о моих людях, моем фрегате и обо мне, — четко и громко сказал капитан «Невесты ветра», словно разъяснял непослушному ребенку, как следует себя вести в приличном обществе. — А раз уж команда «Утренней звезды» последние дни только тем и занималась, что распространяла слухи — у меня полгорода свидетелей! — то именно вас и надо проучить. Чем я и намерен заняться!
Матросы зашумели и закричали. Джа-Джинни глянул на Эсме, которая стояла неподалеку: девушка только сейчас забеспокоилась, предчувствуя, что намечается драка. Конечно, ей неоткуда было знать о старом обычае, по которому в случае крупной ссоры между командами устраивалось сражение: каждая сторона выставляла лучшего бойца, и считалось, что победитель отстоял своей доброе имя. Этот обычай уже давно не использовался, но именно о нем вспомнил Крейн.
Скодри наблюдал за происходящим, не делая попыток вмешаться.
— Принимаю вызов! — Сатто сумел взять себя в руки и устоял под тяжелым взглядом Крейна. — И, ты знаешь… — он ухмыльнулся. — Я даже приму его лично, буду драться сам. Кого ты выставляешь со своей стороны?
Крейн махнул рукой, и сквозь толпу стал продираться Бэр — огромный и страшный. Но, против всех ожиданий крылана, Сатто нисколько не испугался.
— Э! Нет, так не пойдет! — Он лукаво пригрозил Крейну. — Обычай говорит, что условия поединка должны быть равными, а у нас в команде нет грогана! Выставляй человека, и не надо хитрить!
