За стеной хижины они уже слышали хлопанье дверей, кашель. Начинали расходиться гости.
– Они скоро придут, – сказала Бренна.
– Кто?
– Те, кто будет проверять, настоящий наш брак или нет. – Бренна умоляюще посмотрела на Йоранда. – Простыни в беспорядке. Все поверят.
Она уже рассказала Йоранду все самое тяжелое, и теперь ей предстояло малое.
– Когда вы меня поймали с кинжалом, я хотела оставить пятно на простынях. Я пыталась скрыть свой позор, – произнесла Бренна, устремив свой взгляд вдаль.
– Но это не ваш позор, Бренна, – сказал нормандец. Он пристально посмотрел ей в глаза и добавил: – Вы не хотели обмануть меня. Нет причин что-либо рассказывать, если только вы не хотите рассказать это.
Он выплевывал слова, словно они причиняли ему боль.
– Кто еще знает об этом? – спросил он.
– Только мой отец.
– Хорошо, – произнес нормандец, встал и раскрутил повязку на руке. Когда он раскрыл ладонь, рана открылась, и бусинки красной крови упали на простыню. Смазав центр простыни, он спросил: – Так нормально?
Бренна не смогла удержатся от слез. Она обидела его отказом, а он все равно защищал ее.
– Опять я благодарю вас, вы скрыли мой позор. Честь удовлетворена.
– Хоть что-то удовлетворено, – ответил он, безучастно глядя на девушку.
– Бренна, душа моя, – позвал король.
– Что, отец?
Бренна уперла тяжелую корзину в бедро и ждала, когда отец догонит ее на тропинке. Подойдя к дочери, Брайан у-Ниалл взял корзину и поставил ее на плечо.
– О, свежий хлеб? – спросил он, уловив тонкий аромат. – Если ты будешь так кормить своего нормандца, он вырастет еще выше.
– Надеюсь, что нет. Если я не буду кормить его, он за работой над этой лодкой даже не заметит, что пропустил ужин, – ответила Бренна, искоса поглядывая на отца, и тут же искренне удивилась: – Ты даешь мне советы, как заботиться о муже?
– Не совсем, – поморщился король. – Но теперь, когда все свершилось, я хочу знать, как семейная жизнь сказалась на тебе.
– Как-то сказалась, – пожала плечами Бренна.
– Как? – спросил король. – Ты выглядишь вечно недовольной. Это совсем не то, что я надеялся увидеть.
Король вопрошающе смотрел на дочь, озабоченно сдвинув брови. В его глазах светился огонек, не предвещавший ничего хорошего.
– Этот человек плохо обходится с тобой? – уже напрямую спросил король.
– Нет, отец.
– Тогда хорошо, – задумчиво почесал он подбородок. – Я рад, что не разучился видеть душу человека.
Вытащив еще теплую ячменную лепешку, король надкусил ее и восхищенно что-то промычал.
– Однако я думал, что этот нормандец будет удачной для тебя парой, – сказал он, прожевав.
Бренна удивленно выгнула бровь.
– Не надо играть со мной в любящего отца. Этот брак был в первую очередь удобен тебе. Ты лишь хотел благополучно выдать меня замуж, чтобы можно было хорошо пристроить Мойру. Только и всего. То, что местные парни мне не нравились, ты знал. – Девушка решительно забрала корзину. – Оставался только Йоранд.
Она впилась взглядом в отца. Он стоял, понурив плечи, и всем своим видом говорил: «Да, да…» Он даже не возражал против очевидного. Но правда все равно жалила глаза.
– Но разве ты сама не думала, что этот нормандец подойдет тебе?
– А как ты думаешь? – в ответ спросила Бренна.
Король вздохнул:
– Я знаю, что ты чувствуешь, дочь моя. Тебе выпало увидеть такое, что не видела ни одна девушка. Но я думал, что брак с нормандцем поможет тебе забыть это. Синид хотела бы, чтобы у тебя все было в порядке: Разве ты не нашла утешение в постели с Йорандом?
– Я бы сказала, что это он не нашел, – сложила губки Бренна. Ей приходилось быть дипломатичной, поскольку отца она не могла ослушаться.
Брайан нахмурился и почесал подбородок, словно решая, что сказать.
– Я понимаю, что это не та тема, о которой девушка желала бы разговаривать с отцом, но…
– Мать также не собирается говорить об этом со мной, – немного раздраженно прервала отца Бренна.
Но когда плечи отца разом осели, она поняла, что не поило говорить так резко. Когда Йоранд восстановил стул, у королевы Уны на какое-то время возродился интерес к жизни. Но потом темная печаль опять завладела королевой, и она снова не стала ни с кем общаться. Бреннв почувствовала вину за то, что еще раз напомнила отцу о его одиночестве.
– Нет, дочка, мама тебе вряд ли поможет, так что придется это сделать мне, – сказал король, вытаскивая еще одну ячменную лепешку. Бренна почувствовала желание хлопнуть его по руке. Ведь она пекла лепешки для мужа, в конце концов.
– Твоя мать не может справиться с собственными проблемами. Вот почему я чувствую себя обязанным помочь тебе, – продолжил он.
– Отец, не сочти это за неуважение, но зная, в каком состоянии твой брак, я не думаю, что ты можешь дать мне совет, – сказала Бренна.
– Но так было не всегда, дочь моя. Когда-то мы нежно любили друг друга, – ответил король тихим голосом, словно вспоминая те далекие, почти забытые времена. – Я хотел тебе только добра. Семейный союз – это одно из чудес Бога на земле.
– Удивительно, как женщины выносят это, – вырвалось у Бренны.
Брайан вопросительно посмотрел на нее:
– А я думал, что он хорошо обходится с тобой.
