Попытки найти смысл в этих бессвязных образах окончительно измотали Йоранда. Но он продолжал упорно трудиться над лодкой. Нормандец надеялся, что это поможет вспомнить что-нибудь, однако образы прошлого яснее не становились и ничем не могли помочь ему в настоящем. Йоранд чувствовал себя таким потерянным.
Наверное, что-то похожее ощущает тонущий пловец, у которого сил уже нет и легкие вот-вот лопнут. А воздух где-то там, наверху. Если бы только преодолеть эти метры и схватить живительный глоток воздуха, освежающий память и помогающий понять, кто он и где находится. Возможно, именно этого глотка ему и не хватало, чтобы обрести смысл жизни.
– Бренна, – словно молитву, шептал он имя.
Когда странные образы заполняли его сознание, Йоранд вспоминал Бренну, и ее образ вытеснял весь этот дьявольский маскарад. Ехидная и дерзкая, хрупкая девушка работала в этой странной общине наравне с мужчинами. Временами, когда, как она думала, он не слышал ее, она пела грустные ирландские песни и сама казалась такой уязвимой и беззащитной. Во сне она скручивалась в комочек и иногда тихо вздыхала. Наверное, видела какой-нибудь сон. Тогда на нее невозможно было смотреть без улыбки.
После той свадебной ночи Йоранд больше не приближался к ней, хотя он не мог сказать, что желание тогда умерло у него. Его тело жаждало прикоснуться к ней, как голодный жаждет получить корку хлеба. Однако Йоранд решительно отвергал для себя эту возможность.
Причиной этого была не угроза зарезать его, спящего, а вспышка ужаса, которую он видел в ее глазах всякий раз, когда они оказывались в тесной хижине вместе, то, как она торопливо спешила закутаться в накидку, когда они случайно касались друг друга. Что ж, если она так реагировала на него, он был настроен ждать.
Но телесный голод нарастал в нем. Йоранд буквально задыхался, как виноградная лоза, ютящаяся в тесном уголке в тени дома.
Эта девушка была или его спасением, или его погибелью. Но чем конкретно, Йоранд сказать не мог.
– Лодка не оценит, если вы упадете от усталости, – отвлек его от размышлений голос Бренны.
– А вы оцените? – не удержался от шутки нормандец.
– И мне, и вам будет только хуже, если вы вовремя не остановитесь, чтобы поесть.
– Рад слышать, что вы заботитесь обо мне.
– Конечно, забочусь, – сказала Бренна, снимая с бедра корзину и запуская в нее руку. Она достала небольшой кувшин и, вытащив пробку, подала мужу. – Если вы заболеете, я вынуждена буду бросить все дела и проводить все время с вами.
Йоранд с трудом пропустил через пересохшее горло глоток эля и почувствовал, как он успокаивает и утоляет жажду.
– Пищу могла бы приносить и Мойра. Для этого достаточно одного вашего слова, принцесса, – сухо сказал Йоранд и заметил, как ее глаза опасно сверкнули.
– Хорошо, учту. Кто-то же должен присматривать за ними… – источая злобу, заметила она. Повернувшись к полке, она спросила: – Скоро будет закончена эта посудина?
«Да, не терпится ей избавиться от меня», – подумал Йоранд.
– Если хотите, испытаем ее прямо сейчас, – ответил он.
Паника пробежала по лицу девушки.
– Но ведь она не закончена.
– Нет, осталось поставить мачту, настелить подобие палубы, чтобы сделать ее более удобной. Но я хочу посмотреть, как она стоит на воде, и это можно сделать Прямо сейчас.
Нормандец едва успел решительно повернуться к лодке, как девушка поймала его за руку.
– А вы не уплывете? – спросила она, когда Йоранд вновь обернулся к ней.
– А вас так беспокоит, уплыву я или нет? – спросил он в ответ.
Глядя в сторону, она сказала:
– Вы обещали моему отцу, что не уплывете без его разрешения.
– Я человек слова, принцесса, – раздраженно ответил Йоранд. – Сегодня я не уплыву. И не мечтайте об этом. Сегодня я буду лишь проверять лодку в лагуне, смотреть, не протекает ли она.
Упершись плечом, он столкнул лодку в спокойную воду бухты. Когда нос лодки качнулся на волнах, нормандец обернулся и посмотрел в глаза девушки:
– А вы можете и не плыть, принцесса.
Секунду подумав, Бренна сказала:
– Я поплыву.
– Ну, если хотите…
К своему удивлению, он увидел, как Бренна, все еще не опуская корзину с едой, подошла к лодке. Нормандец осторожно поднял ее на борт тихо покачивающейся лодки.
– Вам лучше сесть, – сказал он, отталкивая лодку от берега и залезая по борту. Сев за весла, Йоранд начал грести к центру лагуны. Лодка плавно разрезала встречную волну. В центре бухты нормандец отложил весла и сбросил за борт якорь – привязанный на веревке тяжелый камень.
– Теперь смотрим, – сказал он, устраиваясь так, чтобы видеть девушку. Ее лицо побледнело, она так схватилась за борта лодки, что суставы ее пальцев побелели.
– Что? – спросила она.
– Надо подождать. Мы смотрим, не просачивается ли вода, – ответил Йоранд.
– Что значит… не просачивается? – снова спросила Бренна.
– Я надеюсь, что хорошо просмолил все стыки, – показал пальцем Йоранд на смолу и мох, которые выступали между досками. – Но я мог пропустить одно или два места. Человеку свойственно ошибаться. Так что посмотрим на мелководье, будет ли она держаться на воде.
Глаза девушки расширились от ужаса.
– Это мелководье?
