Он стоял в клетке по колено в воде, а вода, небольшой водоем внутри пещеры, кишел темным похожими на бревна телами, стягивающимися к нему, как рыба идет на червя. Дыры в клетке вполне позволяли тварям отхватить кусок его плоти. Генри отскочил от очередной атаки, тут же повернувшись и обнаружил зубастую пасть у себя за спиной. Он метался в узкой клетке, стараясь оказаться посередине, где тварям его было не достать, но клетка качалась, и он все время заваливался на бок вместе с ней.
— Будь ты проклят, Нук! — закричал он, наконец, совсем выбиваясь из сил.
Смерть уже не страшила его. Страшила боль, что будет предшествовать этой долгой и мучительной смерти.
— Проклят, проклят, — Нук появился на берегу и смотрел на метания соперника.
Он взмахнул рукой, и клетка понялась над водой так, что твари могли только нервно плавать темными мокрыми бревнами, ища исчезнувшую добычу, и щелкать кривыми зубами.
Генри схватился за прутья, стараясь отдышаться.
— Когда ты посчитал меня идиотом, ты ведь не думал, что смерть будет именно такой? — Нук ухмыльнулся, и сел на берегу, опустив ноги в воду.
Крокодилы метнулись к другому берегу, будто он испускал яд.
— Чего ты хочешь? — просипел Генри.
— Уже ничего, — Нук стал болтать ногами, разглядывая жертву, — ты сам выбрал этот путь из многих других. Увы, Элли это не помогло. Она уже у колодца.
Тут пространство будто расширилось и недалеко от берега Генри увидел Элли. В серебряном платье, с распущенными волосами, она стояла на бортике колодца, заломив руки.
— Элли! — закричал он, обезумев от ужаса.
Элли обернулась. Казалось, она стала статуей, потому что глаза ее расширились, но пошевелиться она не могла. Она смотрела на него, и даже волос не шевельнулся на ее голове.
— Элли… — Генри вдруг разрыдался от бессилия, ненависти к серебряной твари, что с насмешкой смотрела на него. Не человек. Не змей. Никто. В глазах Нука была черная пустота.
— Я пойду! — вдруг сказала она, будто расколдованная и стала такой живой и родной, что Генри не хватало воздуха, чтобы унять истерику, — я пойду, Нук, только отпусти его!
Элли и правда пошла. Она сделала два совсем маленьких шага, смотря в воду. Нук с интересом наблюдал за ней.
— Элли! — Генри ударился лбом о прут, — Элли, не делай этого!
Нук повернул к нему голову. Видимо его забавляла эта игра в благородство.
— Отпусти ее! — приказал Генри, с трудом выравнивая дыхание, — отпусти ее, и опускай чертову клетку. Элли ни в чем не виновата!
Нук снова усмехнулся. Клетка медленно поехала вниз. Элли закричала, делая еще маленький шаг, и снова заламывая руки.
— Стой, Элли! Отпусти ее! Отпусти!
Нук дернул плечом.
— Я не могу ее отпустить, — сказал он равнодушно, — она — моя невеста, и должна войти в колодец, чтобы стать Золотой. То, что ты испортил мою невесту, совсем не моя вина. Помнишь? За свои решения отвечаешь только ты.
Элли замерла на самом краю. Безмолвные слезы катились по ее лицу. Она подняла глаза на Генри, и смотрела на него, будто перед смертью хотела насмотреться. Он тоже замер, боясь, что она исчезнет навсегда.
— Нук… — вдруг проговорил он, и Элли крепче сжала руки, — ты сам говорил, что… ты — только идея в моей голове. Ты не имеешь власти над моей волей. Решения принимаю я сам! Я сам воплощаю свои желания… — Генри тяжело дышал, но голова работала неожиданно четко, — помнишь, ты говорил мне это?
Нук кивнул. Лицо его озарила улыбка.
— Мое желание — это выйти на берег, — сказал Генри твердо.
Бог рассмеялся так задорно, что Генри самому стало смешно.
— Желания нужно уметь воплощать, — сказал Нук, — а пока…
Клетка поехала вниз, и Генри снова оказался по колено в воде, шарахнулся от первой подоспевшей твари. Услышал тихий крик Элли.
Нук свел брови на переносице.
— Пора заканчивать с этой комедией, — проговорил он жестко, так, что по телу Генри прошли мурашки, и ужас наполнил сердце, ужас намного больший, чем ужас перед тварями в воде, — Элли, иди в колодец. Мы посмотрим, что будет, и тогда уже его сожрут крокодилы. Ты зато не увидишь этого.
Она всхлипнула. Генри попытался выломать прут, что было совершенно бесполезно, потому что он бы все равно не смог выбраться из кишащего крокодилами пруда.
И тут в наступившей звенящей тишине, нарушаемой лишь плеском воды, послышались легкие шаги.
…
Анджела смотрела на Генри, который вызвал гнев ее Нука. Она тоже была на него зла, но не настолько, чтобы скормить крокодилам. Он сделал большую глупость, и теперь Элли не имела шанса пройти колодец. Смерть ее будет страшна. Ожидая Нука всю ночь, чтобы выразить ему свое восхищение после битвы с полковником, Анджела в конце концов спустилась с огромной постели и пошла искать Нука по лабиринтам его дома. Босые ноги скользили по стеклянному полу, но она бежала, бежала…
— Нук! — она радостно смотрела на него, будто он был ее собственностью, которую она потеряла, а потом обрела, — Нук… я тебя люблю!
Анджела бросилась к нему, обвивая руками его шею.
— Я всю ночь хотела сказать тебе это! Я так тебя ждала!