Повисла тишина. Та самая, которую нарушил ее приход. Нук медленно поднял руки, и вместо того, чтобы сбросить ее в пруд к крокодилам, вдруг обнял тонкий стан девушки.
Анджела прижалась к нему, положив голову ему на грудь.
— Пожалуйста, Нук, позволь мне пройти колодец! Я… я хочу всегда быть с тобой!
…
Элли и Генри молча стояли на берегу, ни в силах пошевелиться. Нук тоже был рядом. Анжела же, будто ребенок, которому позволили шалость, радостно бежала к колодцу. Вот шаг отделяет ее от него, другой… На секунду она замерла, бросив взгляд на Нука, потом перевела глаза на золотую воду, что ждала ее. Не сомневаясь ни секунды, она ступила на золотую ступеньку. Элли зажмурилась, схватившись за руку Генри, но ничего не произошло. Анджела медленно погружалась в воду, и вскоре исчезла совсем.
Элли почувствовала, что Нук нервничает. Она не думала, что что-то может выбить его из колеи, но нет, он действительно сжал губы, смотря на колодец. И лицо его просветлело, когда из воды показалась голова Анджелы.
Она вся сияла золотом. Волосы ее блестели так, что Элли прикрыла глаза. Золотые одеяния, тонкие и летящие, окутывали дымкой ее стан. Нук бросился к колодцу и помог Анджеле подняться наверх. Тут он схватил ее в объятья, и свет погас, оставив Элли и Генри в полной неопределенности.
— Золотая, — послышался голос Нука, — ты пришла…
Свобода?
Генри сжал руку Элли и стоял, смотря на руины города, еще недавно казавшегося ему совсем новым. Куда делись золотые башни, серебряные змеи и птицы? Руины, ветер, понимающий пыль, поросшие кустами дорожки. Башня без окон, стоящая среди руин, та самая, где таился золотой колодец.
— Что ж, ты научился желать, — Нук насмешливо смотрел на Генри, — пожелал оказался на берегу, и оказался. Я ценю такие умения.
Змей не казался опасным, будто с тех пор, как Анджела бросилась ему на шею, растерял все свои способности. Разве мог этот юноша с глазами старика сознательно вредить? Лицо его, молодое, красивое, неуловимо меняющееся, нечеловеческое, казалось добрым. Возможно, слишком добрым.
— Элли не хотела идти в колодец и не пошла, — Генри сжал ее руку, боясь, что Элли исчезнет, и он вновь потеряет ее улыбку, которую видел уже несколько раз за этот день. Светлую, лучистую, наполняющую его желанием жить.
— Над волей я тоже не властен, — усмехнулся Нук, — могу запугать, угрожать, обхитрить… но не заставить. Запомни это, Генри. Тебе еще пригодятся эти знания. Все, что делает человек — он делает только по своей доброй воле, исполняя собственные желания, и ответственность вся тоже на нем. Не пытайся принудить… — он осекся и взглянул на Анджелу.
После долгой ночи Анджела казалась уставшей. Она стояла рядом с Элли, что-то тихо говоря ей. Золотые ее волосы, казалось, звенели на ветру.
Свобода?
Генри смотрел вниз, на город. На расстилающиеся равнины, зеленеющие поля, на весь этот край, который он успел полюбить.
— Вам пора, — сказал Нук.
Элли и Анджела переглянулись. Генри кивнул и потянул Элли за собой.
— Анджела, поспеши с прощаниями, — сказал он.
Но Анджела не сдвинулась с места.
— Энджи? — прошептала Элли.
Повисло молчание, прерываемое только воем ветра.
— Анджела останется здесь, — наконец сказал Нук.
— Энджи… — в ужасе повторила Элли, — но… что я скажу твоей матери?
Анджела смотрела на нее блестящими от слез глазами.
— Передай ей… передай, что я ее люблю, — сказала она, и разрыдалась, закрывая лицо руками, — передай… — она посмотрела на Нука и он чуть заметно кивнул, — скажи, что исполнится ее самое заветное желание! И что я никогда не вернусь…
Она уткнулась в грудь Нуку и заплакала, и Нук, кто бы мог подумать, нежно гладил ее рукой по золотым волосам. Элли не ослышалась. Волосы ее и правда звенели, как золотые струны.
Генри потянул ее за руку.
— Пошли. Нам тут нечего делать.
Они стали спускаться по тропинке, а когда обернулись, две фигуры, золотая и серебряная, уже исчезли где-то в лабиринтах старого города.
— Она сама хотела этого, — сказал Генри, сжимая руку Элли, — и мы не имеем права ей мешать.
Полковник Моррисон встретил их достаточно дружелюбно. Айза, теперь без покрывала, в европейском платье, скромно улыбалась совершенно сбитому с толку Генри. Она была настолько хороша, что не стой Элли рядом с ним, он бы подумал о втором раунде боя с полковником, что светился от гордости за свою молодую жену.
— Он принял жертву? — спросила Айза.
Черные глаза ее наполнились слезами.
— Анджела сама шагнула в колодец, — сказала Элли, — и осталась с Ним. Навсегда. Ты ее, возможно, увидишь, Айза. А я — уже нет.
За обедом полковник рассказал Генри, что арабы после смерти Аль-Медема, не перенесшего поражения, покинули город и страну, устремившись к побережью.
— Я уверен, что королева назначит вас губернатором, — сказал Генри, и добавил, усмехнувшись и вспоминая Нука, — если таково ваше желание.