— Все верно, — начиная глупо хихикать, бормотала Габриэла. — Яблоко от яблони недалеко падает.
Юджи непонимающе смотрела то на мать, то на яблоко в её руках, а та смеялась всё громче и истеричнее.
— Ну конечно! Будешь знать, как по лесу с кем ни попадя шляться!
— И ничего подобного! Я ни с кем… — оправдывалась Юджи, но Габриэла ничего не слышала и уже просто билась в истерике. Юджиния обхватила мать за плечи и та ревела просто ей в грудь, бормоча какие-то непонятные слова. Затем начала успокаиваться и притихла, только всхлипывая. Потом вскинула голову, вытерла мокрые щёки.
— Ладно. Поплакала и хватит. Слезами горю не поможешь…
— Ма! Ты можешь мне объяснить, что случилось? Если ты думаешь, что я с кем-то…
Габриэла не дала ей договорить.
— Я ничего такого и не думала. Дело не в тебе.
— А в чём?
— Как-нибудь потом объясню. И вот что… — Габриэла отвернулась и посмотрела на небо, где ещё полчаса назад сияло два солнца. Теперь всё было правильно. Солнце должно быть одно. — Мы уезжаем!
Она встала с крыльца и пошла в дом, оставив Юджинию в полном недоумении.
После эпидемии хозяйство пришло в полный упадок. Габриэла и так еле-еле сводила концы с концами, а эти вечные подати на бессмысленные войны и походы "ко Гробу Господню и обратно" просто выбивали её из колеи. Ей хватало благоразумия держать эти крамольные мыслишки в себе, но, после начавшихся изменений во внешности дочери, она укрепилась в своём желании уехать отсюда.
"И чем скорей, тем лучше! Пока кто-то из "соседских задавак" действительно не всмотрелся Юджи в глаза. Они, конечно, подумают, что она просто калека какая-то… Благо дело, в этих краях никто не знает НАСТОЯЩЕЙ причины и этих глаз, и этих вытянутых ушей, да и сравнить не с кем… Но я буду чувствовать себя гораздо спокойнее, если мы будем далеко отсюда. Что нас ждёт здесь? Даже если не до конца разоримся, Юджи, когда-нибудь, да выйдет замуж, уедет к мужу и я останусь одна. Или придёт какой-то "богатый идиот" и тогда я сама стану рабой, вышивающей у камина и рожающей… Ну, хоть насчёт этого можно уже не переживать. А так… Продать землю вместе со всем, что на этой земле есть… Дом, где когда-то жила любовь… Конюшню, где когда-то жили лучшие лошади в округе… Пустые могилы Джона и Тристана…"
От этой мысли Габриэла снова расплакалась. Она привыкла к этой земле, к поместью, к роли хозяйки… Бросить всё и уехать? Куда? Кто знает, не попадёт-ли она из огня, да в полымя? Ведь теперь она отвечает и за дочь, в чьих жилах течёт кровь Детей Звёзд.
Её мрачные размышления прервал Алберт.
— Миледи… кажется, к нам гости!
— Что? — не сразу поняла Габриэла.
— К нашим воротам движется отряд всадников.
Габриэла кинулась к окну: действительно, по направлению к поместью клубилась пыль, поднятая копытами. Габриэла насчитала десять всадников, но могла и ошибиться. Она развернулась к Алберту.
— Алберт… проследи, чтоб во дворе были слуги. Фольвик пусть будет начеку, но ничего не предпринимает, пока не увидит настоящей опасности. Где Юджи?
— В своей комнате, надо полагать.
— Пришли к ней Марту, пусть приоденет её прилично. Кто знает, с чем эти гости пожаловали… Иди!
Управляющий поклонился и ушёл распоряжаться. Геби кинулась к гардеробу.
— Глэдис! Сюда, бегом!
Служанка быстро помогла хозяйке одеться и Габриэла спустилась в холл. Во дворе уже раздавались крики всадников. Оправив и без того ровные складки на платье, Габриэла вышла на крыльцо, что бы поприветствовать нежданных гостей.
К крыльцу подходил мужчина, разодетый, как павлин. Габриэла еле удержалась, чтобы не фыркнуть. Но обязанности хозяйки она знала.
— Приветствую вас, милорд.
— Если не ошибаюсь, вы — леди Габриэла Уотерфолл?
— Совершенно верно. Но мне неизвестно ваше имя, сударь.
— Томас Бладнайф, миледи. Я приехал к вам поговорить об одном дельце…
За полминуты общения с этим надутым павлином в душу Габриэлы заползло крайне недоброе предчувствие. А оно редко её подводило.
Габриэла заставила себя вежливо улыбнуться.
— В таком случае прошу вас в дом. К сожалению, мы не можем оказать вам более достойный прием, так как вы не сообщили о своем визите заранее…
В холле стояла Юджи. В платье. На её лице было написано крайнее недовольство. Увидев входивших в дом незнакомых людей, Юджи насторожилась ещё больше.
— Позвольте вам представить мою дочь, Юджинию.
Та, не меняя выражения лица, приветствовала гостя. Глазки сэра Томаса маслянисто заблестели. Габриэла перехватила этот взгляд и гость отвернулся.
"Интересно, зачем он приехал? Что добра от этого визита не видать, это точно!"
За столом предчувствия Габриэлы себя оправдали. Накинувшись на еду (которой хватило бы на целый день всем обитателям Уотерфолла), незваный гость, чавкая и вытираясь рукавом, объяснил причину своего визита:
— …и моя вторая жена не смогла зачать мне сына.
Габриэла повернулась к Юджи:
— Доченька, пойди в свою комнату, почитай Священное Писание!
Юджи выскочила из-за стола и исчезла. Гость продолжал, нимало не стесняясь:
— От первой у меня две дочери, но мне нужен сын. Тогда я подумал, почему бы не жениться ещё раз. Бог любит троицу, хе-хе-хе…
