Габриэла с окаменевшим лицом поинтересовалась:
— Вот как… Простите, сударь, а где же ваша жена сейчас?
— О-о… она ушла в монастырь, дабы искупить свою вину…
— Простите, сударь, так она жива? А как на ваши намерения смотрит Святая Церковь? Ведь развод — это страшный грех! И потом… разве её вина, что она не смогла зачать от вас?
— Поймите, сударыня, — с нажимом в голосе произнес сэр Томас и Габриэла невольно поёжилась от его тона. — Мне нужен наследник. А у вас, насколько я знаю, сейчас дочь на выданье… Да и вы сами ещё ничего!
— Ну, спасибо! — не удержалась Габриэла. Этот павлин начал ей надоедать своей наглостью. — А если ваша следующая жена тоже не сможет зачать? Ей куда? Тоже в монастырь?!
Сэр Томас пожал плечами.
— Сударыня, долг женщины — дать своему господину наследника. Если она не способна этого сделать, то ей ничего не остаётся, как посвятить себя служению Господу!
Он истово перекрестился, но Габриэла не увидела в его взгляде подлинной веры. "Ах, ты, лицемер несчастный! Да я скорее отдам свою дочь за нищего пастуха, чем за такое ничтожество, как ты! Надутый индюк!"
— Сударыня, пришло время поговорить начистоту. Согласны ли вы отдать мне свою дочь?
Габриэла еле сдерживалась, чтоб не наговорить ему грубостей и не вытолкать взашей из дома. Кто знает, не навлечёт ли это ещё больших бедствий? Вместо этого, продолжая мило улыбаться, Габриэла томно вздохнула и принялась разыгрывать комедию, только чтоб не дать определённого ответа:
— О-о, сударь, это большая честь для нас… Но я хотела бы попросить вас о небольшой отсрочке. Я думаю, что через два… нет, через три месяца мы сможем принять ваше предложение и…
— Ну что вы, сударыня! Я готов обвенчаться с вашей дочерью хоть завтра!
"Завтра?! Господи, не-е-е-е-ет!!! Только не это!!!"
— Завтра? О, сударь, боюсь, это невозможно! Приезжайте через три месяца и тогда мы встретим вас достойным образом!
Чего стоило Габриэле уговорить сэра Томаса подождать со свадьбой, знает только она! Подливая вина в его кубок, она жаловалась на погоду, на неурожай, на нехватку денег, на неготовность приданого, на занятость, на чуму… Когда он всё-таки захмелел и согласился подождать два месяца, Габриэла мысленно возблагодарила Господа и всех Его Святых!
Гости расположились на ночлег в зале. Их пьяный разгул был слышен даже в комнате Юджи, куда Габриэла и обе их служанки перебрались на одну ночь: кто знает, что на уме у этих благовоспитанных господ?!
Утром гости уехали, даже не соблаговолив попрощаться с хозяйкой. Габриэла не ощущала особой потери от невежливости сэра Томаса, а вот две девушки-служанки в слезах пожаловались хозяйке, что…
— А-а-а-а……….мать!!! — Габриэла со злости швырнула в стену попавшуюся под руку глиняную тарелку, сопроводив сей жест крайне нецензурной фразой. Девушки испуганно шарахнулись от хозяйки и кинулись собирать осколки. Габриэла подошла к девушкам, подняла обеих с колен, велев сесть на лавку и подождать здесь. Пройдя в свою спальню, она отодвинула один из камней в стене, где со времён постройки дома Уотерфоллов был оборудован тайник. Там лежали её скудные доходы и кое-какие документы. Тяжёлый камень с трудом поддался и на глаза Габриэле попалась маленькая шкатулка. Та самая…
— О-о, а я-то про тебя и забыла… — пробормотала Габриэла, открывая шкатулку и доставая оттуда Знак на цепочке. — А может, это и в самом деле выход?!
Она покачала в руке Знак, полюбовалась камушком, потом достала тонкую цепочку с кулоном Триса, улыбнулась сувенирам из далёкого прошлого и снова убрала их в шкатулку. Из тайника она взяла две серебряных монеты, потом пересчитала золотые и передумала. Взяла золотые, закрыла тайник и спустилась вниз.
Девушки-служанки всё также испуганно жались на лавочке. Габриэла взяла по монете и отдала их несчастным:
— Вот. Я думаю, имея такое приданое, вы сможете найти себе не особо разборчивых женихов. Ступайте.
Девушки ушли, а Габриэла села на своём любимом месте у окна и стала смотреть вдаль, на поля.
"Всё! Теперь точно придётся уезжать! У нас два месяца… за это время надо продать поместье и бежать. Легко сказать! Впрочем… кто у нас соседи? Если обратиться к ним? Может, их заинтересует возможность расширить свои земли? Сегодня же пошлю Фольвика с письмом. Кто-нибудь да купит!"
Она повернулась и направилась к дверям. Обдумывая по дороге текст будущих писем, она вышла на свежий воздух, вдохнув его полной грудью. После визита сэра Томаса стены стали давить на неё, а уютный прежде дом стал казаться ей теснее монашеской кельи. И посоветоваться, и найти утешение было не с кем. Тот, кто мог помочь и ободрить, кто бы смог ей сейчас помочь, вот уже год, как был на кладбище. Туда она и отправилась. Там можно было поговорить слух, словно тот, к кому она обращалась, мог её услышать. Габриэла долго плакала возле могил двух дорогих людей… но они останутся здесь навсегда, а вот ей тут оставаться нельзя.
