— … а когда приедем к дяде Джону, вместе попросим аиста, чтобы принес Юджинии братиков и сестричек!
— Ну это уж слишком! — возмутилась Геби. Джон не обращал внимания.
— …мама просто ещё не верит свалившемуся на неё счастью, но мы за это на неё не обижаемся, правда, Джини?
— Её имя Юджиния!
— А если ласково — Джини.
Джон всё ещё держал на руках девочку, а та доверчиво обхватила его за шею и прижалась к нему.
— Кроме того, мама не понимает, что Джини нужен папа.
Геби отлично понимала, что это святая правда. Но всё было так неожиданно…
— Джон, хватит, пожалуйста… Ну… мне нужно подумать…
Джон поставил Юджинию на пол.
— Вот видишь, Джини, мама почти согласна. Кажется, мы победили!
— Джон…
— Дьо-о-он… — вставила своё веское слово Юджи. Взрослые обернулись на малышку. Она стояла на полу и тянула крошечные ручонки к Джону. Он снова подхватил её на руки и Юджи крепко обняла его за шею. Геби обречённо плюхнулась на кровать.
— Я поняла… Это заговор!
Джон Уотерфолл и Габриэла обвенчались в начале сентября.
Как, в двух словах, объяснил Габриэле Джон, после службы у конунга, так трагически окончившейся, он вернулся в поместье отца. Как он добился восстановления своих прав на имущество, он предпочёл пока что не распространяться, но теперь у него были и дом и земля. Он всерьёз подумывал о том, чтобы жениться, но барышни в его округе не отвечали его понятиям об идеальной жене. Да, у них было приданое; да, у них были манеры и умения вести хозяйство, но не это привлекало Джона в женщинах. О том, что дочь старого лошадника Джекоба Смита, ныне покойного, вернулась (да ещё и на сносях!) домой, он случайно узнал от какого-то работника на какой-то ярмарке. Источник информации не заслуживал доверия, но на всякий случай Джон решил после ярмарки "заглянуть в гости". Крюк был не сильно большим и в случае неудачи Джон потерял бы от силы дней пять, ну, может, семь. Ну, а в случае удачи… Джон уже точно знал, что будет делать, если это она!
К счастью, в проезжавшем купце никто не узнал бывшего толмача варваров. Теперь он выглядел, как и сотни его земляков. Сбрил бороду, приличествовавшую его прежней должности, меха и круглые доспехи сменил на простую рубаху, штаны и сапоги. Спокойная жизнь и деньги изменили его характер, а новообретенное на родине имя добавило ему важности и уважения остальных.
Джон сходил к священнику, рассказал ему о своих намерениях по отношению к Геби и получил благословение! Более того, Джон узнал, что Геби вовсе не бесприданница, и то, что она уединилась в домике покойной Катлины… Добрый и немного наивный священник полагал, что она это сделала исключительно от горя и в знак траура по мужу.
Но, как оказалось, ещё задолго до нападения на их посёлок варваров, Джейкоб Смит сходил к священнику и оставил завещание: после его смерти, Геби (неважно, замужем она будет или нет!), станет полноправной хозяйкой всего имущества. Возможно, именно это послужило для предыдущего старосты причиной сватовства его племянника к богатой наследнице, не подозревающей о своём богатстве.
После смерти Джейкоба мачеха сделала всё, чтобы никто не узнал о завещании, да шила в мешке не утаишь. Геби только догадывалась о наследстве, полагая, что мачеха уже давненько прибрала всё к рукам, поэтому довольствовалась малым, живя в домике Катлины и считая то, что давала ей мачеха, подаянием бедной родственнице. Но документ, подтверждающий последнюю волю её усопшего родителя был, хозяйство было, даже жених появился и теперь священник не видел никаких помех тому, чтобы выдать Габриэле её собственность. Тем более священник был доволен, что Геби поедет жить к мужу.
Чтобы не компрометировать доброе имя вдовы, то-бишь Геби, священник оставил Джона ночевать у себя, за что тот выделил некую сумму на нужды церкви. Теперь Геби пришлось решать вопрос своего приданого и они, в сопровождении священника, отправились к миссис Смит. Та, было, заартачилась:
— Да что же это?.. Да как же это?.. Бедную вдову хотят по миру пустить!..
Священник, староста и миссис Смит спорили, Геби молчала, Джон решил не вмешиваться.
От скуки Джон вышел на крыльцо. В раздумьях он смотрел, как конюхи вяло ведут в поводу прекрасных животных, которые не видели скребка и щётки, наверное, с зимы. Сохранившаяся привычка времён службы конунгу возникла из закоулков памяти и поинтересовалась, где же эти кони прятались во время набега, но Джон прогнал провоцирующую мысль. Кроме того, он, кажется, знает, каким совершенно законным способом заполучить этих чудесных лошадок! Он решительно вернулся в дом, где шла торговля, хуже, чем на ярмарке.
— Позвольте? — вклинился Джон. — Миссис Смит, вам дороги ваши лошади?
Миссис Смит начала жаловаться, сколько те жрут, сколько требуют ухода, сил и рабочих рук. Джон вежливо дослушал.
