Все в нашем мире имеет связи и нити, соединяющие все сферы жизни, людей, события, превращая все в большую и единую цепь, именуемую жизнью… Как красива и изыскана дворянская жизнь VIII–XIX веков. Со стороны это кажется волшебной сказкой. Но за красотой, как водится, стоят бесконечные страдания, боль и терпение. Без конца нужно поступаться собой ради сохранения красивой маски, а человеческие чувства уходят на третий план…
Sandra Brown
WORDS OF SILK
By arrangement with Maria Carvainis Agency. inc and Prava i Perevodi, Ltd. Translated from the English Words of Silk
Моим четырем сестрам: Мелани, Джо, Лори и Дженни – каждая из вас прекрасна по-своему.
C толчком, грозившим переломать пассажирам все кости, лифт завис между этажами. И в ту же секунду погас свет. Ничто не предвещало случившегося: не было ни режущего уши скрежета троса о шестерни, ни зловещего мигания лампочек. Ничего.
Всего минуту назад кабинка бесшумно двигалась вниз, а сейчас обоих пассажиров поглотила непроглядно-черная тишина.
– Ого! – заметил мужчина, судя по выговору, коренной ньюйоркец, уже привыкший к грубым шуткам, которые так часто играл город со своими жителями. – Очередная авария.
Лейни Маклауд промолчала, хотя мужчина, очевидно, ожидал ответа. Она буквально кожей почувствовала, как он повернулся и взглянул на нее. Парализованная страхом Лейни лишилась дара речи одновременно со способностью двигаться.
Она пыталась убеждать себя. Твердила, что всему виной клаустрофобия, из-за которой любая подобная ситуация казалась невыносимой, что в конце концов все выживут, что такой безрассудный ужас – ребячество, граничащее с абсурдом.
Но никакие уговоры не помогали.
– Эй, вы как? В порядке?
«Нет! Не в порядке!» – хотелось ей закричать, но голосовые связки словно оледенели. Ее ухоженные ноготки впились в мгновенно вспотевшие ладони.
Она вдруг осознала, что и стоит, сжав кулаки и зажмурившись, и вынудила себя поднять веки. Но это ничего не изменило: в удушливом крохотном пространстве лифта элитного жилого дома по-прежнему не было света.
Собственное хриплое дыхание эхом отдавалось в ушах.
– Не волнуйтесь. Это ненадолго.
Лейни взбесило его спокойствие. Почему он не паникует?
И откуда он знает, что это ненадолго? Ей хотелось бы знать поточнее. Потребовать, чтобы он гарантировал включение света в самом скором времени. Устранение подобных аварий может занять часы или длиться днями, ведь верно?
– Знаете, мне было бы спокойнее, если бы вы хоть что-то сказали. Так вы в порядке, верно?
Она не увидела, а ощутила шарившую в темноте руку. Всего за секунду до того, как рука легла на ее плечо, Лейни подскочила.
– Все нормально, – заверил он, отдернув руку. – У вас клаустрофобия?
Она лихорадочно закивала, вопреки всякой логике считая, что он увидит. Но незнакомец, должно быть, что-то почувствовал, потому что его голос приобрел успокаивающие интонации:
– Тревожиться незачем. Если в следующие несколько минут электричество не дадут, пожарные начнут искать людей, застрявших в лифте.
До нее донеслось легкое дуновение. Послышался шелест ткани.
– Я снимаю пиджак и предлагаю вам сделать то же самое.
Минуту назад, когда мужчина только вошел в лифт, она лишь мельком взглянула на него, успев составить приблизительный портрет: седые волосы, высокая стройная фигура, одет с тщательной небрежностью, костюм подчеркнуто простой, чтобы не показаться безумно дорогим и вычурным. Она отвела глаза и молча стала следить, как вспыхивают цифры на табло, отсчитывавшем этажи.
Лейни чувствовала, что он разглядывал ее несколько мгновений после того, как вошел, хотя тоже не произнес ни слова.
Оба пали жертвами неловкости, которая обычно возникает между незнакомыми людьми, оказавшимися в одной кабине лифта. В конце концов он последовал ее примеру и тоже уставился на табло. Теперь она услышала, как его пиджак упал на мягкое ковровое покрытие.
– Может, вам помочь? – спросил он с вымученной жизнерадостностью, когда она не двинулась с места. Сделав шаг в направлении тяжелого неровного дыхания, он поднял руки. Послышался глухой стук – Лейни, инстинктивно отпрянув, ударилась спиной о панель стенки. Он коснулся ее закаменевшего тела и нерешительно нащупал плечи.
– Эй, – прошептал он голосом мягче шелка. – Все будет хорошо.
Он ободряюще сжал неподатливые плечи и подступил еще ближе.
– Что вы делаете? – выдавила Лейни, хотя еще секунду назад была уверена, что язык ее не слушается.
– Помогаю вам снять пальто. Чем жарче вам становится, тем тяжелее дышать, и скорее всего, скоро вы начнете задыхаться. Кстати, меня зовут Дик.
Ее жакет от костюма, купленного в «Сакс»[1] только вчера, был снят и безжалостно брошен на пол.
– А вас как зовут? Это что, шарфик?
– Лейни.
Она подняла налитые свинцом руки и завозилась, то и дело сталкиваясь с его пальцами.
– Да. Я развязала.
С трудом распутав узел, она отдала ему шарф.
– Лейни. Необычное имя. Может, вам следует расстегнуть пару пуговиц? Вряд ли эта блузка пропускает воздух. Шелк?
– Да.
– Очень красивый. Голубой, насколько я помню.
– Да.
– Вы не из Нью-Йорка, – небрежно заметил он, трудясь над манжетами ее блузки. Ловко расстегнув перламутровые пуговки, он закатал рукава блузки до локтей.
– Да. Я приехала погостить на неделю и должна уехать утром.
– Ваши знакомые живут в этом здании?
– Да. Университетская подруга, с которой мы жили в одной комнате в колледже, с мужем.
