Невидимка. Идеальные убийства полностью

— Ну… ладно, — говорит Дикинсон, стирая последние пятнышки со своих очков. — Я не… я не собираюсь транжирить ценные ресурсы на… на поиск жареных фактов. — Он напяливает очки и обводит нас презрительным взглядом. — Я ознакомился с так называемым исследованием, которое представила мне Эмми, и пока что пришел к выводу, что здесь нет ничего необычного. Просто некая совокупность пожаров, а пожары происходят в нашей стране каждый день. И каждый день в результате пожара кто-то погибает. Все, что я из этого почерпнул, так это то, что наша Эмми составила список пожаров, каждый из которых следователи признали возникшим случайно. — Дикинсон качает головой. — Я не обнаружил здесь ни одного случая, относительно которого Соединенные Штаты могли бы добиться в суде признания кого-то виновным, причем не будет никаких оснований сомневаться в правильности такого решения.

— Это верно, — вмешиваюсь я. — Он действует чрезвычайно умело.

— Или он действует чрезвычайно умело, — говорит в ответ «наш Дик», — или этого суперпреступника попросту не существует. Данные пожары, признанные возникшими случайно, и в самом деле возникли случайно.

— Если позволите мне высказаться… — произносит Денни Сассер, поднимая руку, лежавшую на столе, и тем самым как бы доказывая, что он вообще-то способен двигаться. — Госпожа Докери, я не вижу здесь какого-то определенного стиля преступной деятельности. Города — разные. Жертвы — всех видов и возрастов: мужчины, женщины, черные, белые, выходцы из Латинской Америки, азиаты, пожилые, молодые, богатые, представители среднего класса, бедные. Что же их объединяет?

— Эти пожары происходили во все дни недели, кроме воскресенья, — говорит Букс. — Поэтому нам необходимо рассмотреть религиозный аспект. Возможно, именно он поможет нам найти что-то общее между жертвами. Возможно, они все были грешниками, и преступник — религиозный фанатик, устраивающий для этих грешников своего рода адский огонь. Или же мы имеем дело с сатанизмом.

Мне приходится мысленно признать, что, хотя я и заметила, что эти пожары никогда не происходили в воскресенье, я не придала данному факту ни малейшего значения. А вот Букс придал. Это было самое первое, на что он обратил внимание. Именно поэтому он мне и нужен.

— Сатанизм, — говорит Сассер. — Потому что это связано с огнем?

Букс пожимает плечами:

— Возможно. Нам следует также принять во внимание нумерологический анализ. Может, даты, или адреса жертв, или их возраст. Связь с «шесть-шесть-шесть», то есть числом зверя, и тому подобное. Софи, это было бы подходящим заданием для вас.

Софи — молодая женщина с большими карими глазами, светлыми шелковистыми волосами и изящной фигуркой — оживляется.

— Хорошо, агент Букмен.

— Я — Букс, — говорит он. — Все называют меня Буксом.

— Хорошо, Букс.

Она улыбается ему. Он улыбается ей.

Даже Дикинсон улыбается. Мне. Злорадная людоедская ухмылка.

«Эх, Дикинсон, ты — прохиндей, и именно поэтому включил Софи в эту группу. Ты знал, что Буксу эта женщина понравится».

Хватит. Возьми себя в руки, Эм. Это ведь шанс, которого ты так долго ждала. Пора проявить себя.

Настало время кое-что этим ребятишкам объяснить.

— Эти происшествия не были расследованы надлежащим образом, — говорю я. — Местные правоохранительные органы довольствуются напрашивающейся версией, то есть той самой версией, которую подсовывает им наш субъект, — что пожар якобы начался случайно. Поджоги легко скрыть, потому что доказательство исчезает в пламени. Иногда поджигатель облегчает работу следователям тем, что разбрызгивает на месте предстоящего поджога бензин или керосин, наличие которых впоследствии нетрудно определить. Во многих случаях поджоги выявляются совсем не научными методами: например, на месте преступления обнаруживают канистру с бензином или бутылку с горючей смесью; или же находят нож, валяющийся рядом с перерезанной резиновой трубкой газопровода; или кто-нибудь из свидетелей сообщает, что видел, как среди ночи с места пожара убегал какой-то человек. Может быть обнаружен и серьезный мотив — например, корыстные соображения или ссора. Главный смысл в том, что, если поджигатель действует осторожно и аккуратно, он обычно может скрыть все улики, свидетельствующие о совершенном преступлении. А наш субъект, я полагаю, действует очень осторожно. Он не оставляет после себя ничего такого, что могло бы вызвать подозрения; он выбирает свои жертвы среди людей, с которыми его вообще ничего не связывает, и, самое главное, он, можно сказать, протягивает следователям на серебряном блюде приемлемую и правдоподобную версию. За что хватаются следователи? Конечно же за приемлемую и правдоподобную версию. И это происходит каждый раз.

Денни, внимательно слушавший мой монолог, вежливо кивает, но я вижу, что переубедить его мне не удалось.

— Госпожа Докери… — обращается он ко мне.

— Зовите меня Эмми.