– Мэддок! – позвала Кэролайн. – Мэддок! Нельзя ли приготовить опять экипаж? Нет?.. Не беспокойся, я найму кеб. – Она взглянула на лестничную площадку, где старая леди угрюмо смотрела вниз, стуча палкой по перилам.
– Кэролайн, – громко позвала бабушка, – Кэролайн!
– Я ухожу, – ответила та, схватив дочь за руку. – Пойдем, Шарлотта. Мы не можем тратить время, иначе разминемся с ними.
– Ты опять собираешься бегать за этим актеришкой? – воззвала свекровь, начиная спускаться.
Кэролайн повернулась на пороге.
– Нет, матушка, я собираюсь повидаться с мисс Фарбер. Пожалуйста, не устраивайте сцен и не кричите в присутствии слуг. Я не буду завтракать дома. – И, не ожидая ответа, она потянула Шарлотту за руку и вышла из дома, предоставив Мэддоку закрыть за ней дверь.
Через десять минут они уже шли быстрым шагом по тротуару, и Кэролайн торопливо кивала встречным знакомым или обменивалась на ходу торопливым приветствием.
– Доброе утро, миссис Эллисон! – Дорогу им загородила полная леди в зеленом пальто с меховым капюшоном, и невозможно было пройти, не поговорив с ней. – Как поживаете?
Пришлось остановиться.
– Я превосходно чувствую себя, благодарю вас, миссис Паркин, – ответила Кэролайн. – А вы как?
– Ну, с учетом всех обстоятельств, неплохо, благодарю вас. – Женщина взирала на Кэролайн испытующим взглядом, и у той не оставалось иного выбора, как вернуть ей такой же, еще более пристальный взгляд.
– Могу ли я представить вам мою дочь? Миссис Питт – миссис Паркин.
– Здравствуйте, миссис Паркин, – покорно ответствовала Шарлотта.
– Здравствуйте, миссис Питт, – улыбаясь, ответила знакомая матери, оглядывая сверху донизу довольно простое пальто Шарлотты и сапожки, которые она носила уже второй сезон. – Не думаю, что мы встречались с вами раньше. – Это утверждение прозвучало как вопрос.
Шарлотта тоже улыбнулась, ясно и столь же любезно.
– Уверена, что не встречались, миссис Паркин. Я бы обязательно вас запомнила.
– О… – Та смешалась. Это был не такой ответ, на который она рассчитывала. – Как мило с вашей стороны. Вы живете в этом районе?
Шарлотта улыбнулась еще безмятежнее.
– Не теперь, но, конечно, когда-то жила. – Заметив напряженное выражение лица миссис Паркин и догадавшись, что допрос продолжится, она перенесла боевые действия на вражескую территорию: – А сами вы давно здесь проживаете, миссис Паркин?
Женщина была потрясена. Она считала, что вести разговор – ее привилегия, и полагала, что Шарлотта будет вежливо и открыто отвечать, как подобает особе, стоящей ниже на социальной лестнице. Женщина с явным неудовольствием взглянула на оживленное искренним интересом лицо Шарлотты.
– Примерно пять лет, миссис Питт.
– Вот как, – быстро ответила та, прежде чем миссис Паркин успела что-либо добавить. – Здесь очень приятно, не правда ли? Маме нравится. Надеюсь, у вас сегодня будет приятный день – погода вроде бы улучшается. Как вы считаете? Вам не понадобится кеб?
– Извините? – надменно переспросила миссис Паркин.
– Это вы извините нас, поскольку мы поспешим и сами воспользуемся им. – Шарлотта сделала неопределенный жест. – У нас назначена встреча, и довольно далеко отсюда. Приятно было с вами познакомиться, миссис Паркин.
С этими словами она твердо взяла свою мать под руку и поспешила прочь, оставив миссис Паркин глазеть им вслед, вместо того чтобы ответить, для чего она уже открыла рот.
Кэролайн не знала, что делать – смеяться или ужасаться. Ее раздирало противоречивое чувство: она любовалась, как и следует матери, смелостью Шарлотты, но против ее смелости восставала привычка к соблюдению условностей, выучка всей жизни. Однако материнский инстинкт победил, и она весело посмеивалась, пока они с неподобающей поспешностью шагали к стоявшему у обочины кебу.
Мать и дочь сошли в Пимлико, и их провели в большую гостиную Пассморов. В больших плетеных креслах сидели Джошуа Филдинг, Тамар Маколи и еще несколько гостей и вели оживленный разговор. На столе и на полу были разбросаны тексты сценариев. Миранда Пассмор восседала на груде подушек. На этот раз дверь дамам отворил кудрявый и очень похожий на Миранду юноша.
Как только Кэролайн и Шарлотта вошли, Джошуа встал и приветствовал их. Со сложным чувством Шарлотта отметила, как внезапно просветлело от радости его лицо, и почувствовала какую-то особенную мягкость во взгляде, обращенном на Кэролайн. Если это возможно вообще, он, несомненно, питал к ней более теплое чувство, чем просто дружескую благодарность за заботу о его благополучии, поэтому Шарлотта стала не так опасаться за уязвимую душу матери и грозящее ей в будущем унижение. Она почувствовала, как ее саму захлестнула теплая волна благодарности и унесла прочь страхи и сомнения.
