Не имея под рукой Эмили, чтобы занять у нее вечерний туалет, и не смея просить об одолжении Веспасию – эту возможность она оставляла на тот крайний случай, если ее пригласят на большой прием или бал, – Шарлотта осведомилась у матери, не сможет ли та уделить ей что-нибудь из собственного гардероба – какое-нибудь прошлогоднее или даже позапрошлогоднее платье. Ее просьба была охотно удовлетворена, хотя и с заметным разочарованием, потому что самой Кэролайн идти туда было нельзя – будет подозрительно, если они все втроем явятся на вечер, и Кэтлин О’Нил вряд ли поверит, что это случайное совпадение, а встреча должна показаться ей именно случайной. Однако Шарлотта не отвергла предложение Кэролайн взять ее экипаж, чтобы потом ее отвезли домой в Блумсбери.
Поэтому в назначенный вечер она оставила Питту на кухонном столе такую записку:
Меня, вместе с маминой приятельницей, пригласили на суаре, и я еду, потому что немного беспокоюсь на ее счет. Она очень привязалась к людям, которых я совсем не знаю, а музыкальный вечер даст мне прекрасную возможность получше с ними познакомиться. Я приеду не поздно, это всего час-два музыки.
Твой обед в духовке – тушеная баранина с картошкой и большим количеством лука.
Сначала она отправилась в Пимлико за Клио Фарбер. Они приехали на Итон-сквер, и, нервно посмеиваясь, взошли по ступеням широкой лестницы к импозантным дверям. По обе ее стороны возвышались ливрейные лакеи. Они спросили их имена.
Клио взяла ответ на себя и сообщила, что она приятельница пианиста, который будет сегодня играть перед гостями, и что ее сопровождает кузина. Лакей немного поколебался, взглянул на своего ливрейного собрата, но затем снисходительно кивнул и позволил им войти.
Холл, выложенный черно-белыми, словно шахматная доска, мраморными плитами, был очень величествен. В нише, около подножия лестницы, стояла античная статуя. Лестница поднималась к широкой площадке с балюстрадой, ограждавшей галлерею, уже заполненную очень элегантно одетой публикой. Женщины были в платьях с блестящей вышивкой, многие с обнаженными плечами, блиставшими белизной в свете канделябров.
– Вы не сказали, что будет такой большой и официальный прием, – прошептала Шарлотта Клио. Она уже почувствовала себя не только провинциальной кузиной, но к тому же еще и очень бедной, прямо из сельской глуши. Надевая свой туалет, Шарлотта думала, что он очень красивый и идет ей, но теперь ощущала не только его позапрошлогоднюю давность – платье показалось Шарлотте невыразительным и постным. Темно-золотистый оттенок был слишком старомоден, и она, наверное, кажется в нем пятидесятилетней.
– По правде говоря, я не подозревала, что все будет так торжественно. Регги сказал, что придет десяток-другой друзей и знакомых. Наверное, с тех пор они увеличили число приглашенных и придали вечеру более официальный характер. Но из-за этого будет только легче словно случайно повстречаться с Кэтлин, не вызывая подозрений. Вот оно, настоящее приключение!
У Шарлотты было более точное представление о приключениях, и она понимала, что сегодняшняя афера очень легко может обернуться неприятностями, если потерять осторожность. Все же «кузина из провинции» последовала за Клио в огромную, гудящую голосами комнату, где было подготовлено шестьдесят или больше мест, расположенных столь художественно, что присутствовавшие получили возможность поддерживать интересную и возвышенную беседу в промежутках между исполняемыми пьесами.
Несколько минут Шарлотта и Клио прохаживались туда-сюда, не смешиваясь с толпой и делая вид, что они кого-то высматривают. Клио представила Шарлотту своему другу Регги, стоявшему в изящной позе около рояля и готовому играть, как только прозвенит звонок и хозяйка представит его гостям.
Они оживленно переговаривались – возможно, оттого, что нервничали, – и делились забавными воспоминаниями. Шарлотта громко рассмеялась, Клио зажала рот, чтобы приглушить хихиканье. Несколько дам оглянулись на них с суровым видом, и одна молодая аристократическая особа стала пристально разглядывать их поверх веера, который то складывала, то с треском раскрывала.
– Кто эти люди? – довольно пронзительным голосом спросила она своего соседа. – Не помню, что знакома с той, что в розовом. А вы?
– Конечно, нет, – фыркнув, ответил сосед. – Как это вы могли предположить, Милдред, что я могу быть с ней знаком, с женщиной, которая одевается подобным образом?
– О, вы имеете в виду ту, что в коричневом? Да, весьма странная фигура. И, честное слово, мне кажется, что Джейн Дигби-Джонс надевала что-то вроде этого года два назад.
