– Совершенно верно, – улыбнулась Клио. – Он очень откровенный и добрый человек. Любит говорить прямо, смеяться над тем, что смешно, без сарказма, но… – она элегантно и выразительно пожала плечами, – с понимающими его друзьями. Знаете, настоящая дружба встречается реже, чем принято думать, особенно у людей, занимающих его положение в обществе.
– Но у него ведь не было таких дружеских отношений с судьей Стаффордом?
– Нет, не думаю. У меня такое впечатление, что их отношения осложнились потому, что судья Стаффорд на чем-то настаивал, а Грэнвилл больше не хотел это обсуждать.
– Это связано с Аароном Годменом?
Клио нахмурилась.
– Не уверена. Мне известно, что Грэнвилл был расстроен тем делом и не желал никогда больше говорить о нем. Судебный процесс был справедлив – в рамках законности, – однако некорректно проведен, и это послужило для него источником большого огорчения.
– Но ведь его проводил судья Квейд? – удивилась Шарлотта.
Клио быстро покачала головой.
– О нет, он огорчался совсем не поэтому. Ему не нравилось, как ведет себя полиция, хотя в этом я не вполне уверена. Этого он со мной обсуждать не хотел, что очень естественно. Я знала Аарона и очень сочувствовала ему. Он был очень милый, обаятельный человек.
– Действительно? О нем мало что говорят, лично о нем. Только о самом деле. Расскажите о Годмене.
Клио заговорила еще тише, чтобы находившаяся в нескольких шагах от них Тамар не могла бы услышать.
– Он был на два года младше сестры, ему исполнилось двадцать восемь пять лет назад, когда он умер. – На лице ее отразилась странная смесь нежности и боли. – Аарон был худощав, как она, но совсем не такой темноволосый и, конечно, гораздо выше. Он скорее походил на Джошуа, и они иногда использовали это на сцене. У него было замечательное чувство юмора. Он любил играть роли самых ужасных злодеев и часто заставлял публику вскрикивать от страха. – Клио улыбнулась, но затем глаза ее внезапно наполнились слезами, и она громко всхлипнула носом, на минуту отвернувшись.
– Извините, – тихо сказала Шарлотта, – пожалуйста, не продолжайте, если это так больно. Неумно с моей стороны расспрашивать вас. И нам, собственно, нужно побольше узнать о Девлине О’Ниле.
Клио шмыгнула носом.
– Да. Это моя вина, – сказала она, рассердившись на себя. – Я думала, что лучше владею своими чувствами… Пожалуйста, извините. Да, разумеется. Я устрою вам встречу с Кэтлин О’Нил. – Она выудила из кармана носовой платок. – И я знаю, как все сделать. Она очень любит романтическую музыку, а послезавтра у леди Бленкиншоп на Итон-сквер будет музыкальный вечер. Я хорошо знакома с пианистом, он пригласит нас. Вы сможете прийти?
Шарлотта хотела было спросить, будет ли подобное уместно с точки зрения приличий, а потом решила, что ей это совершенно безразлично.
– Разумеется, – твердо ответила она. – Я с удовольствием послушаю музыку, но только скажите, кем мне назваться. Я не могу выступать под собственным именем, потому что, узнав, что я жена полицейского, они мне ничего не расскажут. И даже могут попросить уйти.
– Конечно, – весело согласилась Клио. – Лучше вам стать кузиной, приехавшей в гости, скажем, из Бата.
– Но я совсем не знаю Бат и буду выглядеть нелепо, если заведу разговор с кем-нибудь из тех, кто посещает этот курорт. Пусть лучше будет Брайтон. Я там, по крайней мере, была.
– Как вам угодно, – Клио улыбнулась и засунула платок в карман. – Значит, уговорились? Если вы заедете за мной, мы сможем прибыть туда вместе. Я скажу, что вас интересует сцена. Вы умеете петь?
– Нет. Совсем не умею.
– Ну, играть-то вы, конечно, сможете! По крайней мере, ваша мама так говорит. Недавно она рассказала Джошуа о некоторых ваших приключениях, а он – нам. Нам всем было очень интересно, и мы, конечно, остались впечатлены.
– О господи, – отшатнулась Шарлотта. Она знала, что Кэролайн не всегда одобрительно относилась к ее участию в делах, которыми занимался Питт. Как же изменилась мама – по крайней мере, на первый взгляд, – если теперь развлекает своих новых друзей рассказами о ней… Как она отвергает себя прежнюю, чтобы доставить удовольствие другим… Однако думать об этом очень неприятно, и Шарлотта решительно отбросила такие мысли. Для них сейчас не время.
– Я считаю ваши приключения очень волнующими, – продолжала с энтузиазмом Клио. – В них гораздо больше драматизма, чем в том, что мы играем на сцене, потому что это сама жизнь. Помните, что вам надо одеться не слишком модно, хорошо? Вы же провинциальная кузина.
– Разумеется, – абсолютно невозмутимо ответила Шарлотта. Интересно, сколько, по мнению Клио, зарабатывают полицейские, чтобы их жены могли одеваться по последней моде?
