Видимо Совет перевел аликорнов подальше от нормальной конной площадки на гораздо меньший луг с голубой травой, которую Силвени сочла колючей и кислой. Софи обещала узнать, могли ли аликорны жить в каком-нибудь другом месте… и можно ли было получить двойную партию лакомства. И хотя Силвени не была в восторге от посещения Вики, она оживилась, когда Софи разрешила ей протащить Вику по грязи, как в прошлый раз.
Следующим шагом она должна была связаться с Членом Совета Оралье, чтобы сообщить той последние новости. У Софи скрутило живот, когда она отдала команду Импартеру.
Оралье была не одна, когда она ответила. Член Совета Терик стоял за ней, он пояснил, что ему поручили контролировать разговор и проверять, что не было никаких изменнических действий.
Софи изучила их лица, задавшись вопросом, говорила ли она с теми же Членами Совета, которых Там подслушал в Диком Лесу.
От этой мысли живот скрутило еще сильнее.
— Что-то не так? — спросила Оралье.
Софи начала кивать, но затем ее мысли перетекли к той ночи, когда Оралье рискнула всем и дала ей тайник Кенрика.
Терик также был одним из немногих ее заступников.
— Я просто беспокоюсь о гномах, — сказала она. — Я не понимаю, как это произошло.
— Как и мы, — пробормотал Терик… и вот оно.
Прямо там.
Софи увидела страх, смешанный с крошечной частью стыда.
Это длилось всего долю секунду.
Но определенно было там.
Это должно было означать, что Совет действительно знал… но Софи не могла доказать это. И она была уверена, что если скажет об этом, то они станут утверждать, что на то у них были причины.
Мистер Форкл сказал то же самое, но… могла ли какая-либо причина быть настолько весомой, что она стоила жизни гномов?
— Ты меня слышала? — спросил Член Совета Терик, напоминая ей, что она должна была слушать.
— Простите, какой был вопрос? — спросила Софи.
— Я спросил, как у вас дела в Эксиллиуме?
— О. — Она прикусила губу. — Вы и в правду хотите знать?
— Если должны, — сказал Терик, и вздох в его голосе заставил Софи резко выдохнуть.
Даже если у Совета действительно была причина, чтобы держать чуму в секрете… не было никакого оправдания пренебрежению, которое Софи видела каждый день в Эксиллиуме. Таким образом, она сказала им об отсутствии поставок для врача, и насколько изношенными были все палатки, циновки и полотенца, и насколько скудной была еда на ланч, и как тренеры были вынуждены полагаться на страх и удушающие правила, чтобы удержать контроль без достаточной помощи.
— Вы строите все города из драгоценностей и живете в блестящих замках, — сказала Софи, — но вы не можете дать лекарства или еду группе детей, которые умны и талантливы и будут стараться намного сильнее, если им не будут постоянно говорить, что они бесполезны? Тогда какой смысл в такой школе? Это мог быть ценный реабилитационный центр, если бы вы поддержали его. Но вы позволяете ему пропадать зря.
Тишина последовала за выпадом Софи, и она приготовилась к длительной лекции.
Вместо этого Оралье прошептала:
— Ты права. Эксиллиум первоначально был создан для того, чтобы быть центром альтернативного обучения. Я не уверена, как мы потеряли его из виду, но… больше такого не будет. Дай мне список всего, в чем они нуждаются, и я отправлю это… обещаю.
— Вот так просто? — спросила Софи.
Оралье кивнула.
— Спасибо за то, что открыла мне глаза. Кенрик бы очень гордился тобой.
Имя чувствовалось теплым и расслабило нервы Софи, распутав узлы.
Кенрик тоже знал бы о чуме, но он был хорошим человеком… она была полностью в этом уверена.
Так, может быть, нахождение истины покажет ей, как он мог быть таким.
* * *
— Я думала о наследстве, — сказала Калла, когда обнаружила Софи следующим днем, выпустившую Игги поохотиться за жучками.
Игги чуть не разбил кулон-монокль, который Черный Лебедь дал Биане… таким образом, Софи решила провести целый день в качестве няньки для импа.
— О наследстве, — повторила Софи, слово ощущалось кислым у нее на языке.
Разве не о наследстве говорили люди, когда кто-то умирал?
— Я стараюсь не отчаиваться, если ты беспокоишься, — сказал Калла. — И, очевидно, у меня нет чумы. Но сейчас я подумала, что останется после меня, если произойдет худшее.
Ее взгляд опустился к булавке мунларк Софи, и ожерелье стало весить на миллион фунтов тяжелее.
— Я хотела бы кое-чем с тобой поделиться, — прошептала она. — Ты позволишь мне?
— Я… конечно, — сказала Софи. — Но только если пообещаешь, что это ничего не значит.
— Быть подготовленной — не плохая идея, — сказала ей Калла. — Не важно, что случится, я всегда буду здесь. Когда я думаю о том, за что бы я хотела, чтобы меня помнили, это сводится к двум вещам. Ты. И мое рагу из застывших цветов. Так какое самое лучшее наследство я могу оставить, как не объединить их?
— Ты ведь не собираешься приготовить меня на ужин? — спросила Софи.
Калла рассмеялась, и Софи поняла, почему Киф скрывался за шутками. Шутка сбивала ком в горле.
Она последовала за Каллой в лес к широкому, выпуклому дереву, сочащемуся цветущими лозами всех мыслимых и немыслимых оттенков. Рядом с ним располагалась небольшая область для готовки.
