— Могу поспорить, ты думаешь, что любой, кто осмеливается не любить мисс Фостер, заодно со злом. И по правде говоря, я все еще не вижу никакой ценности Проекта Мунларк. Но нашему миру нужны изменения. И хотя я не согласен со всей политикой Черного Лебедя, я могу согласиться, что они — лучшая возможность, которая у нас есть. Таким образом, если это означает проводить мои дни, потакая группе детей, которая никогда не будет соответствовать глупым ожиданиям Черного Лебедя… пусть будет так. Я надеюсь, что буду неправ.
Софи вздохнула, удивляясь дару Тимкина всячески оскорблять ее и заставлять это звучать вполне логично. И она не могла винить его за сомнения в ее возможностях. Она часто сомневалась в себе сама. Плюс, она вспомнила, что мистер Форкл рассказывал ей о своем мире, нуждающемся в сдерживании и противовесах. Почему бы Черному Лебедю не иметь похожие голоса в оппозиции?
Она была спасена от дальнейших размышлений знакомым голосом:
— Посмотрите, кто снова вернулся в Затерянные Города и уже нуждается в посещении врача на дому!
Она побежала к Элвину, чтобы его обнять, радуясь дружелюбному лицу. И когда он гладил ее по плечам, она чувствовала, как паника отступает. Элвин вылечит Кифа. Все будет хорошо… если не думать о Невидимках и гномах и миллионе других катастроф.
— Ладно, давай позаботимся о втором Самом Частом Пациенте, — сказал Элвин, обращая внимание на Кифа. Он высветил шары различного цвета вокруг лица Кифа, чтобы исследовать его.
Минуты тянулись, и Софи попыталась не выдавать беспокойства, когда произнесла:
— Его разум мог сломаться?
— Не могу сказать, — признался Элвин. — Это не обнаруживается с медицинской точки зрения.
— Тогда я должна поверить, — прошептала Софи.
— Это безопасно? — спросил Декс.
— Если я пережила безумие Изгнания, то и с этим справлюсь. — Однако ее руки дрожали, когда она коснулась висков Кифа.
Она готовилась к хаосу и беспорядку, осколкам воспоминаний и карманам пустоты. Вместо этого разум Кифа был похож на длинный, темный коридор, ведущий к единственному воспоминанию.
Сцена была сломанной и искаженной, будто воспоминание было подавленным… или поврежденным. Киф был всего лишь ребенком, не старше пяти или шести лет, и он поднимался по бесконечной лестнице в Кендлшейде за голосом матери. Он нашел ее на крыше, стоящей в лунном свете, разговаривающей с двумя фигурами в черных плащах с капюшоном. Киф не узнал голос, когда более высокая фигура говорила. Но Софи узнала.
Брант.
— Мы должны переместить график времени вверх по Инициативе Путеводной Звезды, — прошептал он.
— Почему? — Леди Гизела повернулась к другой фигуре. — Ты сказал, что у девочки были карие глаза.
Разум Софи гудел, понимая, что она, должно быть, смотрела на Мальчика, Который Исчез.
— Но настоящий ребенок где-то там, — влез Брант. — Если Олден найдет ее раньше…
— Мы внимательно следим за Олденом, — перебила Леди Гизела.
— Не достаточно хорошо, — поспорил Брант.
Мальчик вскинул руки. Его слова были искажены — повреждены — но Софи была вполне уверена, что он сказал:
— Тяжело покидать Ложносвет.
— Тогда возможно тебе стоит ходить в Эксиллиум, — сказала ему Леди Гизела. — У Руи нет там проблем.
— Ты же знаешь, что я привлеку слишком много внимания, если уйду, — прошептал Мальчик.
Воспоминание слишком сильно потрескивало, чтобы услышать ответ Леди Гизелы. Брант тоже что-то сказал, но слова смешались… или возможно это мозг Софи пытался понять то, что она только что узнала.
Сцена прояснилась, когда Леди Гизела сказала:
— Хорошо, что Фитц практически возраста моего сына. Возможно, они должны проводить больше времени вместе.
При упоминании о себе Киф вышел вперед.
— Мам? Что происходит?
Леди Гизела хорошо скрыла удивление.
— Ничего, малыш, — сказала она, разводя руки для объятия. — Ты почему не в постели?
Софи не могла решить, что было грустнее: видеть как Киф крепко обнимает маму или видеть, как Леди Гизела поворачивается к Бранту и шепчет:
— Сходи на нашим Стирателем.
Стиратели были Телепатами со способностью стирать воспоминания. Это объяснило, почему у воспоминания были вспышки и повреждения. Леди Гизела стерла его из разума Кифа.
Но стертые воспоминания могли возвращаться. Все, что требовалось, это что-то, что могло их вызвать. Финтан упомянул Инициативу Путеводной Звезды, этого, должно быть, было достаточно, и теперь разум Кифа восстанавливался.
Воспоминание началось снова, и Софи просматривала его, ища какие-нибудь подсказки, которые она пропустила. Единственное, что она знала наверняка, это то, что Руи был Псионипатом… и он не был Мальчиком, Который Исчез.
Но это не имело значения в данный момент. Она должна была вернуть Кифа.
— Он вспомнил кое-что, что стерла его мама, — сказала она Элвину, когда вынырнула из разума Кифа, — и теперь его мозг там застрял.
— Что он вспомнил? — спросил Тимкин.
Софи промолчала. Она до сих пор не доверяла Тимкину Хексу.
