Невидимки за работой полностью

Говорил он с тщательно выработанным, но не утрированным акцентом, растягивая гласные и картавя ровно настолько, чтобы в нем можно было признать жителя западной Англии.

— Сегодня я гулял по вашей деревне. Деревня — как картинка. Хожу и думаю себе: «Какого чёрта люди затевают здесь какие-то перемены? Лучше, чем она теперь, ее не сделаешь, можно сделать только хуже». И полезли мне в голову разные мысли насчет того, какие странные люди попадают у нас в парламент, и в советы графств, и в муниципалитеты, и повсюду. По-моему, если хотите знать, у них чердак не в порядке! Стоит им увидеть что-нибудь исконно английское, что существует у нас сотни лет, как они приходят в раж и поднимают крик: «Менять, менять надо все это!» Конечно, они не говорят напрямик: «Давайте, изгадим все это!» (Смех в публике.) А выходит именно так. Они твердят: «Давайте планировать». (Смех.) Планировать — вот самое ходкое словечко в нынешнее время. Все должно идти по плану. Жаль мне вас, друзья, потому что вы станете очередной жертвой этой мании. Мы уже слышали здесь, что предлагает вам совет графства: городские дома, и водопровод, и электричество. Пусть же сегодня весь мир, слушая нашу передачу, узнает, что вы не хотите ничего этого! Быть может, радиослушателям в больших городах трудно будет понять вашу точку зрения — или лучше сказать: нашу точку зрения. Так позвольте мне разъяснить ее. Мы, деревенские люди, ведем жизнь близкую к природе. И природа даст нам в награду за наши труды все, что нам нужно. Или я еще скажу так: вокруг нас все растет. На наших глазах растет хлеб, растут деревья, вырастают наши коровы, овцы, свиньи. В Плэдберри, как и в тысячах других таких мест, поколения за поколениями видели, как растут их деревни. Для нас рост — это закон природы. Да, рост естественный, а не по плану. И когда посторонние люди приходят и заявляют, что они придумали для нас какие-то новшества, что мы им ответим? А вот что: «Катитесь вы со своими выдумками подальше! Нам они ни к чему, и вы тоже нам ни к чему. Приходите к нам только тогда, когда вы при помощи своих планов сумеете вырастить рожь, или дубок, или хоть травинку. А до тех пор оставьте нас в покое. Мы лучше вас умеем жить и дело делать».

Дедушка Скроггинс сел на место под гром аплодисментов с эстрады и из передних рядов. Тэнкрй посмотрел на часы и встал.

— Ну, леди и джентльмены, наше время уже почти истекло. Но, прежде чем передача окончится, я хотел бы поблагодарить всех выступавших здесь — и в зале, и на эстраде—за великолепный материал, который они нам дали. Мне кажется, в атмосфере сегодняшнего собрания чувствовалось что-то истинно британское. И хорошо бы, если бы люди в некоторых других странах, которых я называть не буду, могли нас слышать и понять к чему мы стремимся. Вопрос о Плэдберри может показаться мелочью в наши дни, когда мир изнемогает под бременем тысячи проблем. Но каждая проблема, велика она или мала, есть проблема и волнует тех, кого она близко касается. Как же мы подошли к разрешению нашей проблемы? Мы провели свободное и широкое обсуждение и выслушали беспристрастно самые различные, смело высказанные мнения. Обсуждение проходило в самой дружеской и непринужденной обстановке, что не мешало ему носить очень серьезный характер. Мы, англичане, умеем идти на взаимные уступки и полюбовно улаживать наши разногласия.

Вот и все, что я имел сказать вам, леди и джентльмены. И еще я хотел бы поблагодарить от имени наших радиослушателей вас, добрые граждане Плэдберри, за то, вы дали им возможность послушать обмен мнений в вашем деревенском парламенте!

Порп мигнул, и кто-то из первого ряда ринулся к пианино, стоявшему у эстрады, и громко взял трезвучие соль-мажор. Все встали, и запели «Боже, храни королеву», а затем новый обязательный «Гимн Свободных Западных Наций»:

Демократия! Демократия!

Вот вам, друзья, мой совет.

Демократия! Демократия!

Это слово любит весь свет!

IV

Прошел первый день пребывания Халлеса в Клигнанкорт-холле. Он был так утомлен, что за ужином не принимал никакого участия в разговоре и рано лег спать.

На другое утро он одним из первых сошел вниз завтракать.

— Ну, как? — спросил его Тревельян за кашей. — Пришли в себя после вчерашней оргии?

— Да более или менее. Но я все еще немного ошеломлен.

— Ничего, не унывайте. Вам просто не повезло: приехали в такой хлопотливый день. Теперь несколько месяцев, вероятно, не будет этих представлений.

— А зачем, собственно, Гарстенг устраивает их?