— Да, он сильно насолил Гарстенгу, — со смехом ввернул Кэдби. — Тот раньше, в качества барда английской деревни, выступал почти в каждой передаче на сельские темы. У Гарстенга большие связи, его всячески протаскивали, но он так и не стал любимцем публики. У него же нет своего лица — это чувствуется и в его выступлениях, и во всем. И потом — этот ужасный акцент! Он нанял себе фонетиста, чтобы тот учил его говорить так, как говорят в западных графствах. Но ничего из этого не вышло. Нет у него подражательных способностей, и он так и не избавился от своего манчестерского выговора. На радио он держался все-таки долго благодаря связям — до тех пор, пока на сцене не появился Фипс. С ним Гарстенг конкурировать не мог, и теперь эфир — это территория Фипса. Он имел нахальство присвоить себе псевдоним «Дедушка Скроггинс». Публике это имя нравится. Фипс теперь пролезает уже и во всякие другие радиопрограммы — он страшно популярен. Эту популярность он не преминул использовать и теперь подвизается в качестве журналиста. Сейчас он — корреспондент газеты «Дэйли Бэкон» и, кроме того, ведет постоянный отдел в какой-то воскресной газете.
— А когда же этот фермер обрабатывает свою землю? — спросил Халлес.
— О, не беспокойтесь: у него не одна, а десяток ферм, и на каждой хозяйничает управляющий. Сам же он наведывается туда в свободное время — проверить, все ли в порядке, — но живет в своей лондонской квартире. Ему, конечно, приходится постоянно разъезжать — ведь он участвует в радиопередачах с мест, и лекции читает, и на митингах выступает, и какие-то там диспуты организует, опросы и черт знает, что еще. Где же такому великому деятелю и жить, как не в Лондоне!
Зазвенел электрический звонок.
— Ага, пора на работу! — сказал Кэдби.
Они пошли в свою рабочую комнату, и скоро Халлес с головой ушел в разборку груды бракованных рукописей. Наконец он выбрал одну подходящую и принялся за дело: статью надо было переделать, подогнать стиль Спритлторпа. Он писал, переписывал — и, когда ему показалось, что подделка уже достаточно хороша, отнес ее на рассмотрение Уэлтону.
Редактор, приветливо улыбаясь, сказал:
— Ладно, сейчас посмотрю. Присаживайтесь.
Он быстро пробежал глазами страницы и, кончив, посмотрел на Халлеса.
— Очень недурно. Даже, пожалуй, слишком хорошо для Спритла, но это можно исправить. Первым делом — напихайте сюда побольше грамматических ошибок. Вот вы тут пишете «Кузнец, про которого мне рассказали, что он философ, советчик и друг всех в деревне...» А Спритлторп непременно написал бы: «про кого». Вы говорите: «не мешайте мне», а он скажет: «не мешайтесь». Вот я вам дам на время мой список основных грамматических «перлов», которыми блещут труды наших журналистов, — увы, этот список существует только в рукописном виде. Увидите, как он вам пригодится для такой работы!
Это, во-первых. А, во-вторых—когда пишете «под Спритла», смело можете подпускать гораздо больше патоки. Мне нравится ваш прием в самом начале, где вы подыгрываете и снобам, и невеждам с их предрассудками. «Мне посоветовали, если Канны и Монте-Карло надоели, съездить на Багамские острова. Я был склонен последовать этому совету и, вернее всего, поехал бы туда, если бы в коротенькой газетной заметке мне не бросилось в глаза название одного места — простое английское название. Я прочел, что завтра, в Блэгемвике, в графстве Йоркшир, состоится традиционный праздник урожая».
Это здорово у вас вышло! На дальше вы взяли чересчур сухой и деловой той. Дайте больше лиризма! Что-нибудь вот в таком роде: «Как мало нам, городским жителям, знакома эта мирная жизнь... Я завидовал здешним людям, их невинному веселью... Это глубоко затронуло струны моего сердца...» и так далее, и так далее. Распишите, как птицы щебечут на старых вязах, как весело журчат ручейки и пусть у вас домики ютятся под сенью старой церкви. Да не забудьте погост! Конечно, нельзя писать, что там лежат темные предки жителей деревушки — иначе вас неверно поймут и в редакцию полетят письма возмущенных читателей. Можно выразиться примерно так: «Здесь, под замшелыми могильными плитами спят вечным сном их деды и отцы, невидимые, но все еще любимые члены этой маленькой общины». Пожалуй, не стоит вводить полоумную девочку, которая приходит на погост со своей мисочкой похлебки ужинать на родной могиле... Но всякий раз, когда вы почувствуете, что у вас вдохновение иссякло, обращайтесь за помощью к Уордсворту. И почаще перечитывайте «Сельского кузнеца». [4]
В дверь постучали, и Уэлтон крикнул: «Войдите!» Вошел Порп.
— Ага, вы здесь, мистер Халлес! — сказал он. — А я только что заходил в комнату номер три, хотел справиться, как у вас идет дело.
— Скажите лучше прямо, что вы шпионите за ним, — вмешался Уэлтон. — Хотели проверить, как ведет себя новичок — трудится или, может, тискает Беверли где-нибудь в шкафу.
