На помощь талантливому юноше пришли украинские эмигранты. Гетман Скоропадский оплатил его учебу сначала в школе-студии Ганса Балушека, а затем — с 1920-го по 1924 год — в Берлинской высшей школе изобразительного искусства. Там же, в Берлине, художник познакомился с писателем и кинорежиссером А. Довженко, который тогда работал в консульстве УССР. Именно Довженко помог Глущенко впоследствии получить советский паспорт.
В 1925 году Глущенко переехал в Париж, где сразу окунулся в бурлящую творческую жизнь французской столицы. Конечно, молодой художник не смог устоять перед обаянием работ импрессионистов. В его работах отчетливо ощущается влияние Андре Дерена, Мориса Вламинка и Анри Матисса, а также Уильяма Тернера, «предтечи импрессионизма».
К Глущенко быстро приходит успех — он стал неплохо зарабатывать и постоянно участвовал в выставках, а его работы экспонировались рядом с картинами Матисса и Пикассо. Художественное ателье, которое Глущенко открыл на улице Волонтеров, стало местом встреч самой разнообразной публики. Среди посетителей были местные жители и туристы, интеллигенция и чиновники, лидеры эмигрантских и монархистски настроенных группировок.
Широкий и разнообразный круг общения художника привлек к нему внимание советских спецслужб. В 1926 году в ателье побывал загадочный гость, после чего в Москву было отправлено шифрованное сообщение: «Письмо № 20, параграф № 16. Нами вовлечен в разведывательную работу художник Глущенко Николай Петрович. Общее впечатление позитивно. Считаем целесообразным на первом этапе ориентировать Глущенко на добывание информации о враждебной деятельности и намерениях заграничных антисоветских и националистических организаций, а также расширение контактов с их руководителями». Завербованный художник получает кличку Ярема.
Сейчас уже непросто узнать, написаны ли были портреты Р. Роллана, А. Барбюса и П. Синьяка по заказу советских разведслужб или созданы по сугубо творческим причинам. Однако доподлинно известно, что карандашные зарисовки с изображениями С. Шварцбада (ликвидировавшего С. Петлюру) и его адвоката Торреса, сделанные художником во время судебного процесса, были заказаны «сверху».
Удачей для советской разведки стало появление в ателье бельгийца Андре Мирабо, успешного коммерсанта, занимавшегося внедрением в производство новых разработок, в том числе военных. Мирабо стал часто навещать Глущенко, и после длительных бесед на разные темы разведчик получил немало ценных сведений. В архивных материалах можно прочесть: «…выполнил ряд сложных заданий по добыванию научно-технической информации оборонного характера. В результате советская разведка получила секретные чертежи двухсот пяти видов военной техники, в частности авиационных моторов для истребителей».
В 1936 году Глущенко обратился в советское посольство с просьбой разрешить ему вернуться на родину. Его попросили остаться в Париже еще на год. При поддержке А. Довженко, работавшего в то время в советском консульстве в Берлине, художник наконец получил паспорт гражданина СССР. В 1937 году Глущенко переезжает в Киев, где и живет до конца жизни.
