— Извольте выслушать меня. Вы искушены в фехтовальном искусстве, но с русским канцлером Бестужевым вам придется скрестить не шпаги…
И вот в 1755 году в Петербург прибыла очаровательная мадемуазель Лия де Бомон со своим «дядюшкой», неким господином Дугласом. Приезжие остановились в доме французского банкира (агента, конечно). Господин Дуглас нервничал — действовать мешали люди канцлера. Они вели неусыпное наблюдение за каждым французом, прибывавшим в столицу. А вот на милую Лию никто из них не обращал внимания. Вскоре ей удалось беспрепятственно встретиться с вице-канцлером Воронцовым, влиятельным царедворцем и сторонником Франции.
Воронцов посчитал, что милая француженка сможет оказать на царицу нужное ему влияние, и сразу же представил Лию ко двору.
Время одинаково безжалостно и для царей, и для их слуг. Императрица, старея, старалась окружать себя молодежью, любила лесть, наслаждалась пикантными рассказами о легкомысленных нравах французского двора. Когда же перед ней появилась милая и веселая мадемуазель, Елизавета решила, что теперь сможет удовлетворить свое любопытство в полной мере. Вот так Лия де Бомон стала фрейлиной, а затем и чтицей императрицы.
Трудно сказать, о чем именно беседовали долгими зимними ночами владычица великой державы и ее скромная чтица. Но наверняка одной из предлагаемых для чтения книг была «Дух законов» Монтескье с письмом короля — ее Лия тайно привезла с собой.
Некоторое время спустя британцы с сожалением констатировали, что ни Бестужева, ни Елизавету перетянуть на свою сторону они так и не смогли.
Шевалье д’Эон благополучно вернулся во Францию из далекой России. После этого он так же блестяще справлялся с другими не менее щепетильными поручениями Людовика XV. Благодарный король пожаловал д’Эону годовой доход в три тысячи ливров.
Поручения следовали одно за другим, для их выполнения требовалось становиться то мужчиной, то дамой. Когда Франция вступила в войну, шевалье д’Эон отправился в действующую армию и стал адъютантом герцога де Брольи, руководителя секретной службы короля. Шевалье выполнял разведывательные задания герцога, но в одном из сражений совершил настоящий подвиг, доставив под сильным огнем вражеской артиллерии в критический момент сражения обоз со снарядами.
Когда война закончилась, д’Эона направили в Лондон, где ему вновь покорились вершины дипломатического искусства. Он смог добыть точные копии инструкций английского дипломата Бедфорда, который был уполномочен вести переговоры с французским министром Шуазелем. Для этого шевалье пригласил Бедфорда в посольство, напоил его, а пока дипломат почивал, в соседней комнате быстро снял копии. Бедфорд переговоры провалил — все его ходы были заранее известны противнику. Он подал в отставку, а позднее отказался от предложенной ему должности председателя совета министров.
Д’Эон принимал участие и в операциях известного инженера и тактика (и, конечно, военного разведчика) маркиза де ла Розьера. Он изучал побережье Ла-Манша с целью обнаружения лучших мест для высадки французской армии.
Шевалье в Англии действовал столь успешно (с точки зрения французов, конечно), что получил ранг полномочного министра. Но его не миновали и приключения, которым место в романе, а не на страницах дипломатических хроник.
Любовь к роскоши и легким деньгам вынуждала шевалье залезать в долги, несмотря на то что он получал от королевского двора немалые суммы. Чтобы уберечься от интриг или, напротив, выйти из них победителем, шевалье занялся шантажом. Он использовал личные письма Людовика XV — любое из них было свидетельством подготовки очередного заговора против Англии, содержало коварные планы высадки французского десанта и было доказательством шпионской деятельности де ла Розьера и д’Эона. В это время Францией правил уже Людовик XVI, но письма, попади они в руки парламентской оппозиции, могли даже спровоцировать войну между Англией и Францией. Скандал принимал нешуточный характер. Англичане пытались даже похитить д’Эона, и он вынужден был нанять телохранителей.
Французские дипломаты пытались погубить шевалье. Нанятые журналисты обливали его грязью. Тогда шевалье опубликовал некоторые письма короля — в них содержались весьма нескромные подробности. Однако начал он с самых невинных из них, намекнув, что у него есть и более опасные документы. В обмен на все письма д’Эон потребовал двенадцать тысяч ливров в год субсидии и назначения на секретную службу за границей.
Лию де Бомон описывали как «женщину маленького роста и худощавую, с молочно-розовым цветом кожи лица и его кротким, приятным выражением». Мелодичный голос как нельзя лучше подходил к этому образу. Высока вероятность того, что д’Эон разыгрывал из себя не заносчивую, кокетливую и таинственную, а скромную и сдержанную, даже застенчивую девушку. Лия не должна была особенно притягивать взгляды мужчин, но все-таки известно, что она не была обойдена их вниманием. Придворные художники не раз писали портреты Лии — они сохранились и полностью подтверждают описания современников.
