Вместе с Андре Пьерсом он возвращается во Францию. Вскоре началась Первая мировая война. В начале августа 1914 года он записывается в Иностранный легион, а через три месяца его переводят в знаменитую эскадрилью Лафайета. Ее летчиков недаром называли «воздушными чертями».
Опыт Берта Холла пришелся очень кстати. Ему поручили забрасывать агентов в немецкие тылы — тут и пригодились его навыки пилота, способного совершать посадки в ранние, предрассветные часы, приземляться на незнакомых и неподготовленных площадках. Летать ему приходилось раз в несколько дней, и каждый полет был смертельно опасным. Но благодаря своему мастерству и хладнокровию Холл всегда возвращался домой живым.
К концу Первой мировой Берт Холл оказался одним из двух выживших «воздушных чертей» эскадрильи Лафайета. Он был награжден медалью за героизм.
Особый размах война шифровальщиков и дешифровальщиков приобрела в годы Первой мировой войны, с началом широкого использования радиосвязи.
В октябре 1914 года русские потопили в Финском заливе легкий германский крейсер «Магдебург» и захватили книгу кодов германского ВМФ. Немцы об этом не узнали и пользоваться кодами продолжали. Находкой русские поделились с союзниками, и англичане практически всю войну читали радиограммы немецких моряков. Расшифровкой занималось специальное подразделение британской военно-морской разведки, Комната 40, а руководил ею сэр Реджинальд Холл. Конечно, там работали лучшие специалисты. Хуже дело обстояло с расшифровкой германского дипломатического кода, несмотря на все усилия сотрудников Комнаты 40.
Руководство английской разведки понимало, что к добыче немецких шифров пора привлекать агентуру, а больше всего возможностей у английской разведки было в Бельгии.
В это же время в Бельгии, оккупированной немцами, произошло весьма незначительное событие: в богатый дом в центре Брюсселя вселился немецкий офицер. В этом доме проживал очень зажиточный австрийский предприниматель, чех по фамилии Цек, вместе с сыном Александром и женой-англичанкой.
Как-то вечером Александр, войдя в комнату офицера, сказал, что хочет сообщить ему нечто важное. Дело и впрямь оказалось важным: занимаясь опытами с беспроволочным телеграфом, Александр сконструировал приемник и установил его на чердаке дома. А теперь он пришел попросить офицера проинформировать об этом комендатуру, чтобы его не заподозрили в шпионаже.
Для своего времени приемник Цека-младшего был новинкой: он мог принимать как на самых коротких, так и на длинных волнах. Об Александре и его устройстве доложили немецкому начальству. Молодым изобретателем заинтересовались. После долгой и педантичной проверки в личном деле Александра появилась такая запись: «Он вне всяких подозрений». Теперь Александру можно было предложить сотрудничество. Его зачисляют на штатскую должность чиновника центральной радиостанции гражданского управления Бельгии. В общем, должность весьма скромная.
Александр сначала собирал аппараты для радиотелеграфа. Он был таким усердным и умелым работником, что вскоре заслужил полное доверие начальства. Теперь он принимал радиограммы для германских властей в Бельгии и из Берлина, и от различных военных штабов с театра военных действий — ответственнейшая и совершенно секретная работа.
Код, который использовали в особо важных правительственных депешах, был только у высших должностных лиц немецкого правительства и подчиненных ему организаций. Книги с кодами хранились у командующих армиями, генерал-губернаторов завоеванных территорий и у немецких послов. Понятно, что доступ к ним был строго ограничен.
Германский телеграфный код разработали еще в предвоенные годы, он был одним из тех кодов, расшифровать которые практически невозможно.
Герой нашего рассказа Александр Цек в изолированном и строго охраняемом помещении днем и ночью расшифровывал тайные правительственные телеграммы, адресованные Морицу фон Биссингу, генерал-губернатору оккупированной Бельгии.
Майор Тренч в поисках германского кода выяснил, какая из радиостанций Брюсселя получает телеграммы, зашифрованные с помощью особого тайного кода.
Так английская разведка вышла на Александра Цека. Он показался самой подходящей кандидатурой — наполовину англичанин, да еще и мать была интернирована британцами.
Цека завербовали Эдит Кавель, медицинская сестра, и Филипп Бокк, ее правая рука. В обмен на тайну секретных кодов ему предложили безопасность любимой матери и возможность переехать в Англию после удачного окончания операции. В подтверждение гарантий Александру вручили письмо от матери.
К этому времени Александр уже успел разочароваться и в немецких союзниках Австро-Венгрии, и в кайзере Вильгельме, к тому же его беспокоила судьба матери, так что предложение Кавель и Бокка он принял.
