- И что, веришь? - усмехнулся седой.
- Да. Дурак он, - ответил Червинский и обратился к Макару. - Вот что. Сходишь в ее дом на берегу, сойдешься со всеми, кого там найдешь, и разузнаешь: с кем, когда и что.
- Она сама о том просила - весточку передать, - заметил Макар.
- Какую? - спросил седой.
- О том, что тут сидит.
Червинский аж хлопнул в ладоши.
- Фартит тебе, Свист! Даже повод готов.
- Меня же убьют! - Макар с ужасом подумал о том, что Ванька-мануфактурщик как в воду глядел, да только не про былое, а про будущее.
- А ты старайся не проколоться.
- А как же театр? - он судорожно ухватился за прежнюю зацепку.
Седой заинтересовался:
- А что театр?
- Говорит, там схрон, - ответил за Макара Червинский.
- И ты не проверил? Эх, все тебя учить надо. Так, Макарка. Театр отставить. Мы сами все выясним, а тебе спасибо. И вот за труды, - седой вынул из кармана портмоне, а из него - червонец. А потом еще пятерик добавил и на стол положил.
Макар не поверил.
- Мне? Так много?
- А что, обычно меньше получаешь? - старый ласково улыбнулся, отчего Макар вдруг испытал к нему симпатию и доверие.
- Вообще нисколько, - честно признался он.
Седой посмотрел на Червинского. Тот отвел взгляд.
- Ну, мы тебе и еще приплатим сверх, как узнаешь и расскажешь, где остальные.
- Остальные кто?
Старик не ответил.
- Ты свободен. Иди и займись делом. И гляди - чтобы это в последний раз, - как-то безжизненно сказал Червинский.
Макар сделал шаг к двери, но обернулся.
- Так про что мне спрашивать-то?
- Про невидимых!
Макар вышел, настолько удивленный освобождением, что даже не поблагодарил за него. Вспомнил, уже когда почти до дома дошел. Остановился и широко перекрестился.
- Спасибо, господи! - сказал громко и с чувством, вызывая любопытные взгляды.
***
Когда день сменился ночью, шум в полицейском участке стих, и темные помещения освещал лишь тусклый свет уличных фонарей, из сейфа с доказательствами исчез тот самый предмет, что и привел сюда Матрену.
Оконная решетка оставалась целой, дверь кабинета - запертой. Лишь сейф был распахнут настежь.
Одна из ценностей Старого Леха будто растворилась в воздухе.
8
Странно это - когда будит чужой лысый старик. За неделю, проведенную вне дома, Бирюлев не привык к костлявым пальцам, осторожно трогающим за плечо. Но зато помогало безотказно: от неприятного прикосновения репортер каждый раз вскакивал, озираясь по сторонам. И всегда испытывал удивление, обнаружив зеленоватые пыльные интерьеры небольшой комнаты.
- Велели разбудить, сударь, - извиняющимся тоном заметил портье, дядька Ферапонт.
- Да-да, - жмурясь и быстро моргая, Бирюлев стряхивал остатки сна. - Спасибо.
Он собирался пойти в газету и выяснить, наконец, сколь многое упущено. Возможно, что-то еще можно вернуть, перехватив свою же тему у кого-то из коллег. Опасаясь лишнего расстройства, вчера репортер не стал брать свежий выпуск. Лучше уж сразу узнать обо всем на месте и постараться исправить.
Бирюлев оделся в несвежее - жаль, что мысль отдать белье гостиничной прачке пришла в голову только сейчас. Побрился кое-как тупым лезвием. Взглянув в мутное зеркало, вздохнул: вряд ли его слова о том, что все уже в полном порядке, сегодня прозвучат убедительно.
Моросил дождь, окончательно портя и без того скверный настрой. Зонта при себе не имелось: все осталось в доме Ирины.
Как назло, извозчики нынче, похоже, объезжали улицу стороной. Когда Бирюлев все же сумел подозвать пролетку, он изрядно промок и замерз.
Репортер велел везти в газету, однако по дороге передумал.
- Езжай-ка в полицейский участок.
Нет, он вовсе не рассчитывал, что за день дело отца сдвинулось с мертвой точки. Однако свежими новостями стоило запастись. Червинский, чья служебная тайна так нежданно открылась, стал куда более разговорчив. Кто знает, что еще он способен походя рассказать?
- Сыщик Червинский хотел меня повторно опросить, - уверенно буркнул Бирюлев, и прошел, не дожидаясь ответа.
Из кабинета сыскарей доносился возмущенный гул. Заглянув в распахнутую дверь, Бирюлев обнаружил непривычное многолюдье: в тесное помещение набилось человек пятнадцать, если не больше. Все - полицейские.
- Не о чем тут спорить. Это точно один из нас, - громко выкрикнул кто-то, перекрывая шум.
- Тогда следовало закрыть и сейф и внимания не привлекать. Неизвестно, когда бы хватились.
- Трюк. Неужели не ясно?
- Это мог быть любой. Стоит ли так открыто обо всем говорить?
- А если на то и замысел? Чтобы мы между собой искали, а?
- Обставлено, как у невидимых. Все заперто. Как будто они прошли сквозь стену и забрали то, что не смогли раньше.
- Призраки, не иначе. Да, Червинский?
В толпе рассмеялись.
Червинский молча стоял в самом углу, уперев взгляд в ботинки. Услышав реплику, он стал осматриваться в поисках сказавшего. Заметил Бирюлева, направился к выходу.
Не здороваясь, больно ухватил под руку и увлек в тупиковый конец коридора.
- Что-то случилось? - невинно спросил репортер, стараясь не выдавать интереса.
Не напрасно он так внезапно решил отклониться от плана и заглянуть в участок.
Сыщик поджал губы: думал, говорить или нет.
