Алекс молчал. Следовало бы дать ему в зубы, но на это не было сил.
- Ты послушай сперва, как все вышло... А потом и суди.
Рассказал. Алекс долго смеялся.
Врал, конечно. А если нет - то такого кретина еще земля не носила.
- Вот... И велел про невидимых выяснить... но как? - Макарка закончил свою историю, а потом как будто опомнился: - Лексей, ты это... В театр пока не ходи.
- А что так?
- Так я ... Слыхал я в участке, что облава там будет.
С чего вдруг? Если только Маруська язык распустила.
- Ну, пусть ищут. Нет там ничего.
Алекс снова улегся.
- Ты поспи. А я на берег схожу. Сыщик велел. Там баба живет, которая у невидимых что-то украла.
- Да что за невидимые? Не слышал про них. Вернешься - расскажешь, кто такие.
Алекс залез в карман. Странно, но все на месте.
- Держи. Дай своим.
- Ты это брось...
- Пожрать пусть купят.
- Ну ладно, если так, - Макарка радостно ощерился. - Спасибо, брат! А ты не такой, как мне показалось.
- Все. Уйди.
- Поправляйся тут. А вечером я вернусь. Еще поговорим.
Рабочий вышел.
- Мама, беги в лавку! Еды возьми, да водки другу - он любит, - услышал Алекс, снова погружаясь в сон - на сей раз уже вполне спокойный.
***
Накануне мать не стала ни о чем спрашивать, толкнула в спину:
- Поглядела я, какие у тебя друзья... С кем спутался! Ну, иди, иди.
Макар сделал шаг в комнату - и испугался так, что аж сердце в пятки ушло. Чего он уж точно не ожидал - так обнаружить на своей кровати Алексея из театра. Да еще и раненого. Но только это к лучшему: мать с сестрой всю ночь о нем хлопотали, особо Макара не беспокоя. А наутро вообще оказалось, что он не так плох, как думалось. Не только с пониманием отнесся, но еще и деньгами помог... Да, недоверчив стал Макар. Стоило бы тех приятелей опасаться, с кем в лавку лазил. Вот от кого следует ждать беды.
А что, если найти Степана и все ему объяснить? Вдруг он тоже поймет? Но нет: что-то внутри бунтовало против такого решения. Не поймет. Наоборот, надо бы вообще на глаза ему не показываться, подальше от греха.
Идти далеко - а на беду еще и дождь разошелся. Макар с укором посмотрел в темное небо, а потом терпеливо продолжил путь. Шел пешком: выбрасывать деньги на извозчиков не привык.
Нужный дом увидел, едва спустившись на берег. Вот он, почерневший.
У порога горько рыдала русалка лет четырнадцати с длинной льняной косой. Грязная, худая.
Макару внезапно сделалось так жаль, что он едва не забыл, зачем сюда пришел. Но, впрочем, вовремя опомнился.
- Что льешь слезы, сестрица? Кто обидел? - подойдя поближе спросил, как мог, весело.
Она подняла лицо - глаза светло-серые, как вода в реке. Злые.
- Чего тебе надо? - спросила сквозь слезы.
- Я от матушки вашей вести принес.
Девчонка встрепенулась.
- Ой... Прости... Кто ты?
- Макар.
- А я - Ульяна. Пойдем в дом, - она отодвинула простыню, загораживающую обгоревший дверной проем.
О, боже. Теснота, грязь, убожество. Ванька-мануфактурщик и впрямь жил похуже, чем сам Макар - а он-то еще думал, что нет беднее угла, чем собственный. Мебели, разве что, побольше. Но только что за мебель!
- Садись, - девчонка указала на табуретку у стола. Села и сама, сложила руки в линию под подбородком.
Макар устроился кое-как, едва не задевая головой обугленный потолок.
- Когда горели?
- Неделю назад. Подожгли чужие, да и сестрицу старшую заодно забрали.
- Как так?
- Да как... Обычно. Меня не было, когда все случилось. Мало что знаю, - на светлые ресницы вновь набежали слезы. Она быстро протерла глаза. - Так что с мамкой-то?
- В участке сидит. За кражу.
- Да. Нам уже передали. Надолго?
- Бог весть... У самих невидимых, говорят, что-то украла, - закинул наживку Макар.
Ульяна округлила и без того большие глазищи:
- У кого?
Простыня дернулась. Друг за другом появились двое маленьких, лет восьми - десяти, похожие, как капли воды, друг на друга и на старшую сестру.
- Улька, смотри! Мы рыбу поймали. Сами удочку сделали, - мальчишка гордо поднял добычу, которую принес прямо в руках.
- Брось в ведро, потом разберусь, - отмахнулась девчонка и принялась теребить застиранную пожелтевшую скатерть. - Как теперь нам жить, скажи, Макар? Мать в тюрьму, видать, пойдет. Сестру увели... Брат пропал...
- Брат? - Макар задумался, говорить или нет. Но решился. - Брат твой Ваня тоже в участке. И он за кражу.
Девчонка ахнула.
- Неужто вместе с мамкой?
- Нет, по отдельности привели.
Ульяна снова зарыдала в голос. Маленькая сестра подошла, принялась успокаивать, гладя по плечам и с тревогой заглядывая в лицо.
- Один брат у нас остался, в подмастерьях ходит. Всех ему не прокормить. А я работать не могу: их оставить не на кого, - всхлипывая, девчонка показала на детей.
Помочь бы... Но чем? Самому бы кто помог. Вспоминая, где в предпоследний раз брал деньги, Макар даже слегка покраснел.
Неловко спрашивать о том, для чего явился, но что делать?
- Ульянушка, а с кем ваша матушка сойтись могла? Чтобы все это сделать? Может, кто болтает чего?
Девчонка взглянула с недетским подозрением.
