Дверь кабинета оказалась закрыта. Майор постучал, подождал несколько мгновений, не услышал ответа, проверил, повернув ручку, и был вынужден смириться: психолог еще не появилась. Что делать? Торчать под дверью или вернуться позже? Он жаждал покончить с неприятным делом. Решил подождать и уселся в одно из кресел в коридорной нише. Слушал тишину, наблюдал за фуэте стрелок и поглядывал на часы, с которыми постоянно сверялся. Здание наполнялось звуками. Делестран угадывал сквозь перегородки рукопожатия и улыбки, представлял первые на неделе споры – разминку в начале рабочего дня, которой с наслаждением предавались члены группы, прежде чем заняться серьезными вещами. В конце концов он почувствовал себя смешным: «Сижу тут у всех на виду и жду…» Дал себе еще двадцать минут – и сдался через пятнадцать.
В кабинете его ждал сюрприз: Виктуар наливала кофе Клер Рибо. Они что, приехали вместе? Делестран заметил на своем столе букет цветов. Смутившаяся Клер объяснила, что положила цветы на время, пока пьет кофе, предложенный Виктуар, а потом заберет их и поставит у себя. Почувствовав замешательство майора, она добавила сбивчивым тоном, что он может оставить их себе и оживить атмосферу кабинета. Цветы из ее сада, она срежет себе еще. Делестран отказался, отодвинул цветы в сторону и сказал:
– Допивайте, и поговорим, мне нужно вам кое-что сказать. – Глаза у него стали почти такими же черными, как платье психолога.
– Конечно, майор. О чем, позвольте спросить? Об исчезнувших?
– Да.
Это было любопытное «да»: по интонации – «да», по форме тоже, а по существу – «нет».
Клер Рибо не почувствовала угрозы, но поняла, что дело серьезное.
– Выяснились новые обстоятельства?
– Нет.
«Понятно, – подумала Клер. – Жди беды».
Женщины продолжили говорить обо всем и ни о чем, изображая спокойствие, но с большей сдержанностью, после чего Клер сделала последний глоток и взглядом спросила у Виктуар, что делать с чашкой.
– Положи в корзину: тот, кто наливает себе последним, моет чашки за всех.
– …что хитроумно мотивирует опаздывающих.
– Таково правило шефа. И горе нарушителям, если он увидит, что корзина полна под завязку!
– Неужели майор кусается?
В вопросе звучал оттенок провокации, хотя Клер не собиралась дразнить Делестрана.
– Нет. Даже не лает. Но рычит. Так ведь, шеф?
– Да, я ругаюсь, потому что здесь существуют правила, мадам Рибо, как в любом сообществе, и правила эти нужно соблюдать, чтобы избежать эксцессов, а иногда и мелких драм.
Делестран говорил обиняками, потому что решил объясниться с психологом наедине, без свидетелей, однако холодный взгляд положил конец разговору двух женщин. Напоследок он вбил гвоздь по шляпку:
– Обживайте кабинет, а я потом зайду, чтобы разъяснить некоторые детали.
Клер Рибо взяла свой букет, стараясь скрыть неловкость.
Как только она исчезла в коридоре, лейтенант с серьезным видом спросила Делестрана:
– Что, черт возьми, происходит? У тебя к ней претензии? Может, объяснишь?
– Да, мне кое-что не понравилось. Как говорится, так не поступают.
Делестран объяснил причины своего гнева, и Виктуар поняла, почему так раздражен ее шеф. Он действительно оказался в чертовски неловком положении. Сейчас она бы с ним не поменялась местами…
– Смотри не переусердствуй.
– Расслабься. Так выражается молодежь?
Виктуар ободряюще улыбнулась.
Делестран вернулся к чтению газет. Интересно, надолго ему хватит терпения?
Пять минут спустя он уже шел в кабинет психолога.
Дверь была открыта, но он все-таки постучал. Букет стоял в хрустальной вазе на тумбочке позади Клер, расположившейся за компьютером. Она выглянула из-за монитора, увидела сыщика и пригласила его войти – странно тоненьким голоском. Она встала, пошла ему навстречу и протянула руку, как будто они еще не виделись. Удивленный Делестран рефлекторно ответил на рукопожатие.
– Мы сегодня еще не пожимали друг другу руки, верно? Доброе утро, майор. Я вас слушаю. Не хотите присесть?
Забавный способ начать разговор… Делестран отказался и остался стоять. Неужели он слишком долго ждал? Сыщик внезапно почувствовал неловкость. Возможно, из-за взгляда, которым она на него смотрела. Холодным и пронзительным, словно обыскивала его изнутри. Сбитый с толку, он не знал, с чего начать, и изверг на нее непрерывный поток слов: смесь упреков с неуклюжими попытками смягчить их.
Тонкая и умная женщина, Клер поняла, что перед ней неспокойный, но уж точно не злонамеренный человек; он просто чувствует себя оскорбленным. Нет, майор не кусался, его упреки постепенно свелись к рекомендациям. Поведение этого человека невольно выдавало стремление к согласию. Он не может быть злым, но сделать вид, что ничего не случилось, нельзя ни в коем случае. Профессиональный опыт подсказывал, к чему в конечном итоге могут привести мелкие унижения. Злость во взгляде Делестрана не гасла, как огонь прогоревшего костра.
