Умение использовать «чувство коалиции» и политическая гибкость — эти присущие бильдербержцам и членам Трехсторонней комиссии «добродетели» ярко проявились во время ежегодной сессии клуба в Межеве (Франция) 19–21 апреля 1974 года. Комитет в узком составе, включавший представителей обеих тенденций, принял решения, которые для двух европейских стран имели тяжелые последствия.
Кстати, это совещание, как практически и все встречи обоих клубов, проводилось под усиленной охраной полиции, а за две недели до его открытия агенты французской контрразведки уже прибыли в Межев, чтобы «очистить» кварталы, прилегающие к вилле «Мон д’Арбуа», принадлежащей барону Ротшильду.
В Межеве велась дискуссия вокруг следующих проблем:
Североатлантическое сообщество;
Общий рынок и США;
политика Запада в отношении арабских стран.
Следует отметить, что одновременно в расположенном в окрестностях Бонна замке Гимних проводилось совещание министров иностранных дел стран — членов ЕЭС с точно такой же повесткой дня.
Наряду с официальным совещанием клуба во флигеле заседал своего рода «штаб кризиса».
Участники совещания от ФРГ, США, НАТО, Португалии и Италии были заняты двумя важнейшими проблемами: положение в ФРГ, где восточная политика «коленопреклоненного канцлера» [44] представляла (по словам одного из видных деятелей ХДС) опасность для Североатлантического союза и Общего рынка, и положение в Португалии.
По первому вопросу было решено использовать «дело Гильома»[45], которое скомпрометировало бы Вилли Брандта, приведя либо к его уходу с политической сцены, либо по крайней мере к более чуткому отношению к атлантическим концепциям.
По этому пункту «интересы» Бильдербергского клуба и Трехсторонней комиссии совпадали. Первый считал Брандта автором «восточной политики» и «другом» коммунистов. Вторая мечтала с ним расправиться за его проевропейский подход к международным проблемам[46].
В узком составе была рассмотрена еще одна проблема. В мае 1974 года автор опубликовал по этому поводу репортаж, который никем не был опровергнут[47].
О чем же поведал этот репортаж?
Сознавая неизбежность уступок и перемен* премьер-министр Португалии Каэтану решил «любой ценой сохранить португальское присутствие в Африке и с этой целью ввести в руководство страны другие политические силы»[48], иначе говоря, примирить непримиримое.
Его ближайший союзник — Бразилия, решив использовать к своей выгоде голосование в ООН по колониальному вопросу, неожиданно и бесцеремонно дала ему понять, что времена изменились и что для обеспечения преемственности необходимы уступки.
Каэтану отдавал себе отчет, что без поддержки со стороны Бразилии невозможно будет осуществить его проект «афро-лузитанского сообщества», основой которого должно было стать бразильское присутствие в Африке[49]. Вот почему он решил тянуть время.
Робкие реформы, предпринятые преемником Салазара, и ответная реакция со стороны крайне правых сил армии побудили группу политических деятелей и военных (адмирал Томас, генерал Каулза де Арриага, министр обороны Луш Кунья, советник премьер-министра Камара Пинья, бывший губернатор Анголы Сильверио Маркеш) в декабре 1973 года приступить к подготовке государственного переворота. Генералам Кошта Гомешу и Спиноле они предложили «примкнуть». Однако Гомеш и Спинола не только от этого отказались, но и сообщили о заговоре премьер-министру Каэтану.
Тогда-то Спинола и был назначен заместителем начальника генерального штаба.
Стремясь успокоить радикально настроенные правые силы (Спинолу обвиняли в поддержке мало кому известней подрывной группы, которая распространяла «революционные» тексты), требовавшие отставки «предателя» и всех его «подручных», Каэтану произнес упоминавшуюся выше речь, которая, однако, не удовлетворила «ультра». Стремясь «положить конец коммунистической подрывной деятельности в вооруженных силах», они решили нейтрализовать Спинолу и его «сообщников».
На рассвете в пятницу, 8 марта, группа капитанов— сторонников Спинолы была схвачена и под конвоем доставлена на самолете на Азорские острова.
В субботу, 9 марта, всем военным было запрещено покидать казармы.
Во вторник, 12 марта, капитаны публично потребовали отставки Андраде и Луша Куньи.
В четверг, 14 марта, Каэтану, уступая давлению со стороны «ультра», уволил Спинолу и Гомеша, объявив одновременно о введении чрезвычайного положения в стране. Тем самым на первом этапе Франко Ногейра (один из наиболее активных членов Бильдербергского клуба), Каулза, Морейра и Кунья одержали победу.
В пятницу, 15 марта, кое-где в казармах были предприняты несмелые попытки протеста против «отставки» Спинолы и Гомеша. Тогда в стране было введено военное положение.
