Минерва порадовалась тому, что малыш мирно устроился у нее на коленях и задремал, отдыхая после беспокойной ночи и вчерашних потрясений. Происшествие с мальчиком задело ее сильнее, чем она ожидала, и Минерва вряд ли была бы так снисходительна к трем малолетним хулиганам. Но Дамблдор рассудил, что, хотя студенты и угрожали студенту младше и слабее их, у них и в мыслях не было, что это приведет к столь плачевному результату, и теперь они искренне раскаиваются в содеянном. Директор все еще надеялся воспитать из них достойных членов магического общества.
Наконец, камин вспыхнул зеленым пламенем, и Альбус прошептал пароль, открывая дымолетную сеть прибывшим. Из камина появился Кингсли в сопровождении ведьмы и двух волшебников, младший из которых, очевидно, отвечал за ведение протокола.
Кингсли представил ведьму — Гриндел Уоткомб из Волшебной службы усыновления, а также старшего волшебника – Питера МакКоула из судебно–адвокатской конторы. Альбус видел обоих на заседаниях Визенгамонта, но не помнил, чтобы разговаривал с кем-то из них лично.
Первым начал МакКоул:
— Мы собрались здесь для того, чтобы рассмотреть вопрос лишения Петунии Энн Дурсль права опеки над ее племянником Гарри Джеймсом Поттером и усыновления несовершеннолетнего Северусом Себастьяном Снейпом. Аврор Кингсли, можете ли Вы предоставить нам доказательства жестокого обращения с ребенком его законных опекунов?
Шеклболт повернулся к Северусу:
— Профессор Снейп, не могли бы Вы показать нам воспоминания о Вашей первой встрече с ребенком? Вы также можете добавить и впечатления о последующих событиях, которые позволили бы нам составить более четкую картину происходящего.
Снейп кивнул, доставая из кармана палочку и поднося ее к виску. Вытащив переливающуюся серебром нить воспоминания, он осторожно стряхнул ее в мыслеслив. Подумав с минуту, он добавил туда еще две нити и отошел в сторону, дожидаясь, пока Альбус, Кингсли, МакКоул, Уоткомб и молодой секретарь достанут свои палочки. Аврор скомандовал: «Раз, два, три!» — и они одновременно коснулись переливающейся субстанции кончиками палочек, переносясь в воспоминания Северуса о том ужасном дне.
Он опустился на колени перед избитым и окровавленным малышом, появившимся в его лаборатории. Несчастный ребенок был завернут в грязное одеяльце, когда-то, видимо, синее, а теперь грязно–серое, с коричневыми разводами. От ребенка пахло так, будто его не купали несколько месяцев. Снейп сразу же определил, что его правая рука и, возможно, левая нога сломаны. Малыш истекал кровью из-за сотни мелких порезов, в которых застряли осколки стекла, сверкавшие в свете факела.
Снейп протянул руки к ребенку, но тот испугано дернулся в сторону. Он явно боялся незнакомца.
— Я не обижу тебя, малыш. Я всего лишь хочу помочь. А для этого мне нужно взять тебя на руки. Я постараюсь не причинить тебе лишней боли. – Он старался говорить мягким, успокаивающим голосом, одновременно приближаясь к малышу.
Бормоча какую-то чепуху, он дюйм за дюймом приближался к ребенку, ожидая, когда паника и страх исчезнут с его лица. Наконец, Снейп протянул руку и коснулся его плеча. Ребенок инстинктивно вздрогнул, но остался на месте.
— Вот и хорошо, малыш. Вообще-то, я даже не знаю, мальчик ты или девочка. Думаю, ты еще не умеешь толком говорить, и не сможешь рассказать, как появился здесь и кто посмел тебя обидеть. Или хотя бы сказать, как тебя зовут.
Северус поднял ребенка как можно осторожнее, старясь не касаться поврежденных руки и ноги, но не мог не прикоснуться к многочисленным порезам. Однако, малыш не издал ни звука, хотя Северус понимал, что ему должно быть очень больно. Снейп призвал пузырек с обезболивающим зельем, обладающим еще и снотворным действием.
Ласково покачивая на руках малыша, он пытался напоить его зельем. Наконец, ему удалось убедить малыша сделать несколько глотков.
По тому, как расслабилось в его руках маленькое тельце, Северус понял, что ребенок все-таки уснул. Тогда он аккуратно перешел в комнату, где хранились зелья. Осторожно удерживая ребенка на сгибе левой руки, Снейп мягкой фланелью смыл грязь с правой ручки и срастил кость заклинанием.
Альбус украдкой смахнул слезу. С помощью палочки он проверил и другие части тела. Затем он втер в нежную кожу зелье и приступил к долгой и кропотливой работе – извлечению мелких осколков стекла.
Даже непробиваемый аврор Шекелболт непроизвольно поежился, наблюдая за воспоминаниями Снейпа.
— Ассiо осколок! – затем следующий, потом еще один.
Воспоминание оборвалось, и на несколько секунд все заволокло туманом. Затем перед волшебниками появилась новая сцена.
