Однако кроме большой политики, которая пока вроде бы не интересовалась юным маркграфом, существовала еще политика местного разлива, и Карстен чувствовал, что все глубже в нее погружается. В самом деле, зачем бы это Вальдиберу и Дуаде тащить их с братом в свой замок, если тот еще не оправился толком от нападения разбойников? Такой внезапный приступ гостеприимства казался Карстену весьма подозрительным, и это тоже его не радовало. Он собирался беззастенчиво использовать свою помолвку с Бергой для того, чтобы требовать помощи от Вальдибера, но сейчас, когда он чувствовал, как Вальдибер пытается использовать его, он оказался чрезвычайно этим недоволен.
Между тем покамест ничего ужасного не происходило. Наоборот, их принимали со всевозможным почетом и уважением. Хоть деревня и внешние укрепления сильно пострадали от нападения, сам замок остался невредим, и Карстену с Рейнхардом представилась возможность пожить в такой роскоши, какой они давно не видали. В Сломанном Клыке хозяйство налажено, они не голодали и не бедствовали, и все же Десси по своей крестьянской привычке была очень экономна, а Мильда так и просто скуповата. Но в Дождевом Камне Дуада никогда не экономила на роскоши и комфорте для своего Вальдо и девочек, и теперь молодым Лунькам достались отдельные комнаты и постели, пуховые перины и подушки, серебряная посуда, изысканные кушанья и венеттские вина. Днем Вальдибер вместе с юными соседями объезжал округу, показывал графам укрепления, которые он принялся возводить, опасаясь новых нападений: «могильные столбы» – толстые заостренные колы, вкопанные на дне рва; «лилии» – такие же колы, соединенные по три-пять штук и спрятанные в ямах, прикрытых прутьями и хворостом, «стрекала» – колья с железными крючьями. Если поселок находился поблизости от леса, его окружали могучим валом с брустверами и рвом с «могильными столбами», а перед рвом «сажали» до пяти рядов «лилий» вперемешку со «стрекалами».
«Дивы – они и есть дивы, – говорил Вальдибер. – Что враги, что союзники, а все равно следи в оба глаза. Чуть зазеваешься…» И пользуясь тем, что дам с ними не было, заканчивал свою речь выразительным жестом.
Вечера снова проходили в танцах и развлечениях. Но вскоре Карстен заметил, что их с братом незаметно разделили. Рейнхард все больше охотился вместе с Аэллис, а его под тем или иным предлогом задерживали в замке. Сначала он предположил, что старшие Ригстайны таким образом сводят его с Бергой, но Берга не оказывала ему особых знаков внимания и частенько вовсе не появлялась в общих залах, проводя время со своими книгами и своими птицами. Карстен удивлялся, но помалкивал и ждал, что будет дальше.
Наконец однажды вечером, когда они с Вальдибером пили вино у очага, а Дуада, пожелав всем спокойной ночи, удалилась в спальню, Карстен решил выяснить обстановку.
– Меня чрезвычайно тревожат известия об этих бандах дивов, – сказал он напрямик. – Вы, должно быть, знаете, что все лесные крепости покинуты: с тех пор как Кельдинги и Верховный Маг объявили шеламцев вне закона, те исчезли в глубинах леса. А без их защиты люди отказываются жить в крепостях. Получается, что наши два замка – это все, что осталось от Пояса Харда. Этого очень мало, и все же у меня и у вас пока достаточно солдат, и я думаю, мы могли бы вместе спланировать нападение на лагерь разбойников. Не забывайте, у меня еще очень мало опыта, и я с огромным удовольствием поучился бы у вас ведению войны в лесах.
Вальдибер с улыбкой кивнул:
– Весьма рад слышать, сосед. Это достойное предложение, и, думаю, твой отец гордился бы тобой, будь он сегодня с нами. Но одним рейдом на лагерь разбойников дело не поправишь. Эти твари как плесень. Пока их истребляешь в одном месте, они плодятся в другом. Но ты прав, мы – те, кто уже много лет защищает эти земли, – должны объединяться. Хардингов больше нет, а значит, не будет и пояса Харда. Прежние клятвы, которые наши предки приносили Харду Юному и его детям, нарушены, причем нарушены не нами. Но как насчет Кельдингов? Если им нужен мир в этих землях, они должны заключить с нами новый договор.
– И подтвердить наши старые права?
– Да, но не только. Раз уж мы расхлебываем их ошибки, пусть раскошеливаются. Как насчет освобождения от налогов? И даже больше: мы сами будем взымать налоги в собственных землях и тратить их по своему усмотрению на оборону наших замков и поселений. А то все деньги утекают в столицу, и ни одна монетка не возвращается к нам. Наших крестьян да и нас самих немилосердно обирают и ждут, что мы выйдем против дивов голыми, босыми и безоружными. И потом, судебная власть…
– Судебная власть?
– Да. Именно так. Почему я должен передавать пойманных мною преступников в руки этим столичным щеголям-юристам, которые ничем не связаны с этой землей? Разве не справедливо будет, если мы сможем сами судить разбойников, если их казнь увидят те самые люди, которых они притесняли?
