Карин, недавняя новобрачная, а теперь молодая жена, не замедлила воспользоваться выигранным ею правом на вольную волю. Едва прослышав о том, что в столице грядут королевские похороны, а сразу вслед за тем королевская свадьба, она тут же бросилась в город и без труда устроилась в той же гостинице, где уже работала Дарин. Мужа Карин с собой брать, в общем-то, не хотела – он был ей здесь не слишком нужен, но он все же пришел следом за ней и теперь драил на кухне котлы, присматривая за женой. Так что Сайнем мог без всякого страха принимать невинные знаки внимания со стороны Карин: во все тяжкие она покуда не решалась пускаться. Нарс, ее муж, был действительно горяч нравом и скор на расправу. Так что в обычные дни Кари держалась паинькой и, только прикидываясь сестрой, позволяла себе немного пошалить.
Сейчас она глубоко и печально вздохнула, как бы ненароком взъерошила волосы Сайнема и спросила:
– Так вы идете?
– Конечно, сейчас вот позавтракаю и пойду.
– А я вот здесь застряла. Буду сидеть, пока Даринка свои ноги не вылижет. Ну а потом побегу. Все равно, говорят, самое интересное будет на площади перед дворцом. Когда молодой король будет невесту выбирать. Туда-то я точно поспею. Может, там и свидимся.
– Возможно, возможно, – улыбнулся Сайнем, думая про себя: «Свидимся? Ага, как же! Там весь город будет. Так что не затоптали бы. Все девицы от грудных младенцев до старых развалин уж точно будут друг другу пятки оттаптывать. Каждая, небось, только о том и думает сейчас, что уж ей-то непременно в руки свалится золотое королевское яблоко».
День выдался солнечный и теплый, по небу плыли мелкие кучевые облачка, солнце грело и сушило землю, мягко и вкрадчиво касаясь почек на деревьях, понемногу готовя их к пробуждению.
Выйдя на улицу, Сайнем мгновенно оказался в толпе. Женщин здесь и в самом деле почти не было – похоже, они и впрямь побежали занимать места на площади перед дворцом. А вот степенные мужчины средних лет и их почтенные жены с отпрысками мужского пола, одетые в синие траурные одежды, потянулись к Пантеону, где уже несколько дней стоял гроб Стакада Кельдинга.
Сайнем услышал эту потрясающую новость, едва приехал в столицу, и долго не мог поверить своим ушам. Оказалось, что, пока они с близняшками прятались от свадебного поезда, могучего Стакада задрал на охоте волк. Поначалу народу ничего не объявляли, король Рагнахар и его дядя попытались скрыть эту смерть, но слухи просочились мгновенно, и вскоре скрывать уже оказалось нечего. Причем, если верить слухам, смерть была неслучайной и не обошлась без странностей. Будто Стакад проездил весь день по лесу, разыскивая волчьи следы, разбрасывая приманки и расставляя ловушки, а под вечер остановился в лесной сторожке. Уже стемнело, охотники жарили мясо и грели вино, как вдруг Стакада кто-то окликнул с улицы. Один из друзей Стакада сказал удивленно: «Будто мой сын кричит, до чего голос похож», а все знали, что его сын уже два года как пропал в лесу на охоте. Несчастный отец хотел выйти посмотреть, что там такое, но Стакад сказал: «Постой. Не тебя ведь зовут». Немного погодя голос окликнул еще раз и снова Стакада. Тогда Стакад поднялся, велел всем оставаться на месте, что бы ни случилось, и в одиночку вышел на крыльцо, не взяв с собой ни оружия, ни факела. И тут же на него прыгнул из темноты волк и мгновенно перегрыз горло. А потом (об этом говорили шепотом, осеняя себя охранительными знаками) напрыгнул на упавшее тело и выгрыз сердце, пока оно еще билось, после чего скрылся в лесу. Преследовать его никто не решился.
Так или иначе, но похороны долго откладывали, в Пантеоне день и ночь шли очистительные обряды и искупительные жертвоприношения. А когда дело дошло до похорон, то хоронить Стакада решили в закрытом гробу, и теперь уже никто не мог сказать отчего: оттого ли, что тело слишком долго пролежало в храме или отчего еще.
