Невидимый круг полностью

Урсула с утра не выходила из комнаты, там она осталась и на обед вместе со своим рыцарем Данбаром. Остальным совсем не хотелось есть. Да и в предмете их разговора — болезни Горацио — не было ничего веселого. Все так или иначе припоминали эту трагедию: в свое время она обошла первые полосы газет. Мэйдж история тогда настолько ужаснула, что она даже не могла представить, что речь идет о ее неродном дяде. Теперь она была благодарна своим близким, которые все, вероятно, знали, но сохранили тайну. Если бы ей стало известно, что в их семье есть безжалостный убийца, эта мысль долго не давала бы ей покоя. Билл, заметив не без суровости, что между Мэйдж и этим человеком нет никакой связи, предложил сменить тему и подумать, чем они займутся после обеда. Мэйдж с Халлаханом отправили сторожить тропу около моста, а остальные занялись подробным осмотром острова.

Около двух часов Халлахан, вооруженный старым биноклем, который он раскопал в подвале, разглядывал другой берег.

— По-прежнему ничего? — спросила Мэйдж. Она сидела на скале, опершись локтями о колени и подперев руками подбородок.

— Ничего, — ответил историк. — Но удивляться не приходится: слишком густой туман. Тропинка от моста хорошо видна, но наверху, над утесом совсем другое дело. Да и странно, если бы кто отправился гулять по скалам в такую погоду…

Мэйдж осмотрелась кругом, и ей опять показалось, что она видит сон. Их окутывал жемчужно-серый туман, и весь островок в бледном свете еле пробивавшегося солнца казался каким-то фантастическим. Тихий теплый день — полная противоположность вчерашним треволнениям. Только шум прибоя и очень легкий ветерок, а в остальном — почти небывалое в этих местах спокойствие.

— Смотрю, смотрю, — произнес Халлахан, — и начинает казаться, что вижу какие-то тени…

— Дядя Джерри мне рассказывал, будто здесь много привидений.

— Верно, в этих краях немало таких легенд… Но у меня начинают уставать глаза.

Халлахан опустил бинокль и присел рядом с Мэйдж.

— Странные места, не правда ли? — спросил он, помолчав минутку.

— Да… Прямо колдовские. Но мое суждение, боюсь, не беспристрастно. Я сохранила о них детские воспоминания, которые сильно на меня повлияли — только, увы, не в лучшую сторону. Такое было облегчение возвращаться после этих жутких каникул!

— Сколько же вам было лет?

— Около десяти. Я была здесь вдвоем с дядей Джерри. Я думала… думаю, ему нравилось мучить меня и пугать.

— Должно быть, он шутил?

— Может быть, но мне-то все равно было страшно!

— Вы, кажется, дурного мнения о нем, мисс Пирсон. В таком случае почему же вы приняли его приглашение?

— Если бы я знала… — вздохнула Мэйдж.

Халлахан задумчиво погладил седую бороду и сказал:

— Собственно, я, как уже говорил, был с ним едва знаком. Но люди, по-моему, рисуют довольно неприятный его портрет.

— А вы, говорят, во всех видите только хорошее!

— Может быть… Но до сих пор мне это неплохо удавалось.

— А что вы думаете о Горацио?

— Это, конечно, совсем другое дело. Он человек больной…

— Возможно, только ничего хорошего в нем нет.

— Откуда вы знаете? Вы же его никогда не видели.

— И слава богу, потому что… Да нет, как же! Мы же видели его вчера в деле, в его главном спектакле, где он сначала играл роль моего дяди, потом инспектора полиции! И это, понятно, не говоря о двух убийствах! Да, это большое искусство, надо признать! Несколько часов подряд он держал нас в напряжении, водил за нос, направлял по всем изгибам своего безумно-хитроумного плана…

— Не думаю, что в этом деле ярость станет нам хорошим помощником. Чем лучше мы его узнаем, тем легче будет его победить.

Мэйдж напряглась:

— Так вы тоже думаете, что он еще на острове?

— Не знаю. Просто рассматриваю худший вариант.

Они помолчали.

— Что же в нем может быть хорошего? — воскликнула Мэйдж, немного рассерженная бесстрастием Халлахана.

— По словам доктора Джерролда, он очень умен.

— Да — дьявольски умен!

— А еще он увлечен артуровскими легендами…

— И вы видите, что из этого получилось! Уже нескольким людям это увлечение стоило жизни!

— Вы ведь не местная, правда? — спокойно спросил Халлахан. — Представьте себе, я тоже. Но я влюблен в этот край, в эту землю, в ее корни, в ее легенды…

— А еще в Вивиану, сэр чародей Мерлин?

Мэйдж чуть скосила глаза, чтобы видеть реакцию своего собеседника. Она не могла скрыть, как ее забавляет этот диковинный, старомодный профессор истории с его седой бородой и манерой носить давно устаревшие вещи. Его голубые глаза смотрели живо и лукаво и в то же время с той потаенной мудростью, которую дает только воз- раст.

— А разве я когда-нибудь спорил? — ответил он как нельзя более серьезно. — Знайте, мисс Пирсон: я, старый холостяк, всю жизнь ищу Вивиану! Я никогда не видел ее, но всегда знал, что она существует, всегда чувствовал, что она рядом со мной…