— Ну, если это так срочно, советую обратиться к другому адвокату. Общество юристов может предоставить вам список, либо обратитесь напрямую в юридический центр. Принимают там в любое время, консультации бесплатные. В порядке живой очереди. — Глаза ее выдали мысль, что ему не повредит стояние в очередях. Ждать своей очереди — именно так нужно учить нетерпеливых американцев цивилизованному поведению в присутственных местах.
— Мне нужно увидеться с мистером Портманом, — надавил он.
— Тогда, может быть, мне лучше объяснить вам. — Фин склонился над столом, надеясь, что выглядит как зловещий мафиози. — Послушайте. Я пришел по поручению одного клиента, — сказал он мягко. Поставив тяжелый портфель на стол, он погладил его. — Там пленки. Вы понимаете?
— Нет, я не понимаю, — ответила она. — Возможно, вам лучше назвать имя этого клиента и характер вашего бизнеса.
— Угу. Нет, у меня собственные правила, мисс. Я сам представляю свои интересы и никто другой. — Он склонился еще ниже. — Не заставляйте меня делать то, о чем все мы можем пожалеть.
— Это угроза?
— Нисколько. Но если я уйду отсюда, никто никогда не услышит эти пленки. Я говорю, это срочно.
Через несколько минут его препроводили в отделанный панелями кабинет мистера Портмана. Общее впечатление изысканности портило окно с большим квадратным куском картона вместо стекла в нижней части.
— Прошу садиться, мистер Фин. Одну минуту. — У Портмана было широкое, круглое лицо, в свои пятьдесят он пребывал в отличной форме. Темные волосы, поседевшие на висках, были зачесаны над ушами назад в аккуратными волны. Строгий элегантный костюм завершал образ типичного адвоката: читателя «Таймс», гольфиста, члена клуба консерваторов, жителя пригорода, заседающего в местном совете. Однако его лицо было слишком неофициальным, слишком подвижным для лица адвоката и слишком крупным. Это было лицо конферансье. Фин уже однажды встречал такое лицо, которое весело смотрело из-под соломенной шляпы с лихо заломленными полями и принадлежало мяснику. Мясник этот снискал себе большую популярность скабрезными шутками, заставляя домохозяек трястись от смеха над сосисками.
Портман сделал несколько пометок серебряным карандашом, затем откинулся в кресле.
— Полагаю, вы пришли поговорить об этих таинственных пленках, — сказал он. — Вы определенно взбудоражили мисс Эмерсон.
— Верно, а как еще я мог добиться встречи с вами.
— Встречи с какой целью?
Фин прочистил горло.
— Вопрос частного характера. Кажется, вы являетесь членом клуба, основатели которого называют себя
Портман посмотрел слегка удивленно, но ничего не сказал.
— Я хотел бы немного поговорить с вами об этом клубе. Как давно вы контактировали с другими членами?
— Что вам надо, мистер Фин? Кто вы такой?
— Я частный сыщик. В настоящий момент я не могу раскрыть вам имя моего клиента, но...
— В таком случае ничем не могу помочь. Всего хорошего.
— В таком случае мой клиент— мисс Доротея Фараон.
— Дьявол! Зачем Доротее нанимать кого-то, чтобы выйти на меня?
Фин вздохнул.
— Думаю, будет лучше, если я заговорю первым, а потом посмотрим, что вы захотите добавить. Вы, конечно, знаете о предстоящем воссоединении. Кстати, вы собираетесь быть?
— Возможно. Дальше.
— Хорошо. Майор Стоукс не сможет прийти. Вчера ночью он скоропостижно скончался.
— Серьезно? Бедный старый шельмец. — Спустя мгновение Портман добавил: — Вы сказали «скоропостижно»?
— Так говорит полиция. Очевидно, ему угрожали.
— Понятно. Подозревается убийство?
Фин пожал плечами.
— Я всего лишь навожу справки. Что вы можете рассказать мне о майоре?
— Почему я должен вам что-то рассказывать? Ну, хорошо, хорошо. Вернемся немного назад. Когда я первый раз увидел его в Разгадчиках, ему было лет сорок, отставной офицер, бакалавр. Слишком отставной, если вы понимаете, о чем я. Чопорный, лишенный чувства юмора, абсолютно ничем не интересующийся, кроме войны и шпионов. Любимые темы: тайные альянсы, теории заговоров, торговля оружием — что-то вокруг этого. Был настроен пронацистски, если хотите. Всегда говорил, что во второй мировой войне мы заняли не ту сторону. Он был ярым антикоммунистом, искал повсюду красных агентов.
Полагаю, на самом деле он был безвредным. Каким-то образом он примирил свои взгляды со взглядами своего короля и нации в достаточной степени, чтобы возобновить свою деятельность. Как бы то ни было, мы распустили клуб в 1940, и я больше никогда его не видел.
Зажужжал интерком, и электронная версия секретаря напомнила Портману, что через десять минут у него назначена встреча.
— Спасибо, мисс Эмерсон. Я помню. — Он достал карманные часы, открыл их и положил на стол. — На чем я остановился?
— На войне.
— Да. Стоукса я с тех пор не видел. Но однажды мне довелось услышать о нем.
— В армии?
