Сержант вышел из комнаты, и в ту же секунду полицейский констебль занял пост у двери. Оставшись под присмотром, Фин бросал неутешительные взгляды на письменный стол-бюро мисс Фараон, стоящий в углу, зная, что не будет допущен к нему и на десять футов. Затем вошел Гейлорд, отпустил констебля и сел в кресло.
— Вижу, вы не теряете время даром, Фин. — Он начал тереть глаза. — Я все еще не могу заснуть со времени вашего последнего убийства. Если вы планируете убить остальных из этой толпы сумасшедших, сделайте одолжение, убейте их всех сразу, хорошо?
— Что случилось?
— Похоже, снова всплывает домработница. По крайней мере, нам больше не на кого это повесить.
— Слушайте, вам не кажется, что мисс Тавернер достаточно натерпелась за последние дни? Почему бы не оставить ее в покое?
— Почему, почему... Потому что она уже привлекалась и подозревается сейчас в другом убийстве, у нее неубедительное алиби, она была последней, кто видел покойницу живой, и она же обнаружила тело. Если этого недостаточно, она упоминается в завещании. — Гейлорд зевнул. — Полагаю, вы хотите взглянуть... да, хотели бы. Мы можем, э-э, организовать быстрое «опознание тела» прямо на месте преступления.
Он повел Фина темной лестницей в просторную, обшитую панелями спальню на втором этаже. Суетливая толпа мужчин сновала по комнате, подметая частицы почвы, фотографируя в темных углах, посыпая дактилоскопическим порошком высокий платяной шкаф из красного дерева. Раскручивались рулетки. Среди всей этой бурной деятельности маленькая тихая фигурка на полу казалась лишним кадром, вырезанным за ненадобностью из того, что уже было отснято.
Мисс Фараон лежала в старомодной ночной рубашке с оборками. Она лежала лицом вниз, но нельзя было ошибиться, глядя на эту маленькую коренастую фигуру с растрепанными седыми волосами, которые теперь потемнели от засохшей крови. Фин успел бросить беглый взгляд на лицо, прежде чем ему сделалось дурно.
— Доктор говорит, что ударили по голове тупым предметом, затем задушили удавкой. Ни одно орудие в доме не найдено.
— Что за орудия?
— Тупой предмет — необычной формы, доктор полагает, что это клюшка для гольфа. Драйвер{70}, если вы знаете, что это такое.
— Не знаю. А удавка?
— Опять же странно. Похоже на ленту из чего-то твердого. Может быть, железо.
Фин отвернулся.
— Не возражаете, если мы перейдем в другое место?
— Нисколько. Надеюсь, вы заметили пятна, похожие на гематомы, на задней поверхности ее ноги, мистер сыщик-любитель?
— Не совсем. — Фин, пошатываясь, вышел из комнаты. Он добрел до края лестницы уперся в какую-то балясину и перегнулся через перила. Старший инспектор Гейлорд схватил его за руку, не дав ему упасть. Фин тут же выпрямился.
— Извините. Вы что-то говорили о гематомах?
— Доктор говорит, что это не гематомы, а трупные пятна — что-то связанное с тем, что происходит с кровью после остановки сердца, типа того, что она оседает и все такое. Во всяком случае, это указывает на то, что тело некоторым образом было перевернуто, и, конечно, мы хотели бы знать, почему. Давайте спустимся, и я расскажу вам, что именно произошло.
На лестнице мимо них прошел мужчина с плоским чемоданчиком. Он остановил Гейлорда и что-то ему тихо сказал.
— Господи, ушам своим не верю... У нее в кулаке? В любом случае это уже что-то.
Когда они снова расположились в передней гостиной, Гейлорд сообщил:
— У нас есть улика. Она зажала запонку от рубашки устаревшего фасона. Интересно, кто сегодня расстроится, недосчитавшись запонки? Полагаю, кто-то из тех, кто был на вечеринке.
Он зевнул, и орлиный нос, казалось, защелкнулся, как клюв, вцепившись в его кулак.
— Вот что мы имеем на данную минуту: мисс Фараон была здесь весь день со своей домработницей. Мартин Хьюз тоже находился здесь, работал в саду. По всей видимости, мисс Фараон собиралась пойти на вечеринку, но потом, около четырех часов, она позвонила и отказалась, мотивируя решение тем, что у нее разболелась голова, мигрень и все такое. Она предупредила Мартина, чтобы не ждал ее на вечеринке. Он ушел, после чего она — со слов домработницы — выпила некрепкого чаю и приняла ванну в районе шести часов, потом поднялась к себе в комнату и уже не выходила.
У Шейлы Тавернер, домработницы, в субботу, как правило, вечер свободный. С ребенком сидит миссис Гордон, живущая в соседнем доме.
— Удивительно, — сказал Фин. — Никогда бы не подумал, что в таком районе найдутся люди, готовые нянчиться с детьми.
— Миссис Гордон не хозяйка дома, она квартирантка. Полдома разделили на крохотные квартиры и меблированные комнаты. Обычно Шейла Тавернер перед уходом оставляет ребенка у миссис Гордон и наутро забирает. Она говорит, что напоила — Мию, правильно? — Мию чаем в семь часов, отвела ее и вернулась, чтобы подготовиться к уходу.
— Где она, кстати?
