— Ну, да. Скучное, но, думаю, счастливое. Мне никогда не нравился триктрак, но таково представление Латимера о безумных вечеринках, поэтому я не слишком высовывался. — Мартин вздохнул. — Если никто не против, можно теперь я спрошу?
— Думаю, — заметил Гейлорд, — вы хотите спросить, почему мы так интересуемся этой вечеринкой? Ответ в том, что все, у кого была хоть какая-то, самая минимальная, причина для убийства вашей тети так или иначе присутствовали на этой вечеринке.
— Включая меня, я полагаю.
— Вас, мистер Хьюз? — Гейлорд переусердствовал с притворным удивлением. — И какова же была
— Моя тетя показала мне свое завещание, инспектор. Я знаю, что она была богата, и я ее главный наследник. Для полиции это всегда «мотив», не так ли?
— Думаю, мы можем отпустить вас, мистер Хьюз. Если вы зайдете завтра утром в участок, мы запишем ваши показания.
Когда Мартин ушел, Гейлорд сказал:
— Мне это совсем не нравится. Его безукоризненное алиби не вызывает у меня доверия. Я хочу поработать над ним.
Теккерей Фин закрыл блокнот.
— Я всегда считал, что полицейский должен быть объективным.
— Не верьте этому. — Гейлорд взял записку и прочитал ее снова. — Я ничего не понимаю. А вы что скажете?
— Фин, что случилось? Вы смеетесь или плачете?
— Ни то, ни другое, спасибо. Наверное, я немного шокирован, видя, как ум моего покойного друга все еще потешается над живыми.
— Да-да, но каков ответ? Что это означает?
Фин вытер глаза.
— Ответ очевиден, но, поверьте, это не имеет никакого отношения к вашему делу.
— Это решать мне самому!
— Тогда, может, вы и задачку сами решите?
Гейлорд рассмеялся.
— У меня нет времени на игры, Фин. Скажите мне, или, клянусь богом, я арестую вас за сокрытие улик.
Пришла очередь смеяться Фину.
— Погодите с наручниками, шеф. Я все объясню. Только знать вы будете так же мало, как и я.
— На десять процентов быстрее... одна миля в час... — Гейлорд вздохнул. — Мне эти задачки с расстояниями никогда не давались. Скажите ответ, умоляю. На кого поставил этот парень?
— На судью, конечно. Если с холма она съезжает быстрее, а до этого быстрее идет вверх по холму, то само собой разумеется, что она победит мужскую модель.
— Судья — женщина? Так я и знал, что здесь какой-то подвох.
— На самом деле, нет, — сказал Фин. — Если букмекеры до конца честны, в гонке есть фаворит. Но поскольку они не знают ни скоростей, ни задействованных расстояний, утверждать так можно только при одном условии: судья — женщина.
— Очень мне это помогло. Я сижу здесь, играю в детские игры, вместо того, чтобы расследовать убийство. Вы были правы: эта маленькая головоломка бесполезна.
— Я так не говорил. Я сказал,
— Как скажете, Фин. Я предпочел бы сделать большое интервью с мистером Джервейсом Хайдом и посчитать запонки на его рубашке. Кстати, почему бы вам не поиграть в логические головоломки дома?
Фин взглянул на бюро в углу.
— Я лучше останусь здесь и...
— Фин, я сказал — домой. Считайте это полицейским приказом.
Фин с неохотой позволил проводить себя до парадной двери. Дорогу преградил констебль, разговаривавший с пожилой женщиной в халате и бигуди, которая где-то забыла свои зубные протезы. Она мельком взглянула на Фина и ткнула ногтем в его сторону:
— Это он! — завопила она. — Этого человека я видела выходящим отсюда!
— Отлично! — рявкнул констебль. Не без удовольствия он заломил руку Фина за спину и потащил его обратно в гостиную. Гейлорд, казалось, наслаждался зрелищем.
— Эй! —Женщина взвизгнула. — Не того.
Ноготь указывал мимо Фина, на старшего инспектора Джеремию Хакстейбла Гейлорда.
