– Серёг, привет. Ага, да ничё, нормально. Да. Суушай, ты Воуодю не видеу сегодня? Он тебе не писау, не звониу? Да нет, ничё такого, просто пропау что-то, не отвечает. Не могу дозвониться, дай, думаю, у тебя спрошу. Он же у тебя вчера быу? Ага. Да. Ну уадненько. Если объявится, напиши мне, хорошо? Да нормально, не парься. Всё, давай. Пока. Ага. Давай.
Оля посмотрела на экран – увеличенная фотография Заруцкого посветилась еще секунду и пропала. Этой секунды хватило Вале, чтобы случайно увидеть фото. И Оле, чтобы заметить реакцию.
– М-м? – Оля игриво приподняла бровь. – Кто это тут у нас смотрит в чужие телефоны?
– Да я и не смотрела.
– Угу.
– Серьезно.
– У-угу.
– Ольга Владимировна.
– Чё, понравиуся? Хочешь, познакомлю?
«Будет у тебя такое же чудо, до которого хер дозвонишься, когда надо».
– Ольга Владимировна, я хотела сказать насчет вчера. Я на вас не обижаюсь. Подумала, стоит проговорить как-то.
– Извини, Валь. Я правда не со зуа. Ты моуодец. – Оля подвела черту окончания разговора: – Пойдем работать.
В диспетчерской шипели рации, по старой лестнице гулял сквозняк. Со стороны кухни доносился домашний запах: вареные сосиски, жареная картошка. Кажется, с луком.
Оля зашла в ординаторскую.
Пальцы вытащили Саратова из халата, положили на стол и удалились вместе со всей женой – Володя посмотрел ей вслед и пропал в темноте, когда Оля, выходя в коридор, щелкнула по выключателю.
<p>Глава 9</p>Моя любовь. Представляешь, если бы официальные даты, которые мы знаем, были бы другими датами? Допустим, так сложилось, числа сдвинулись. Я имею в виду общеизвестные штуки типа Дня святого Валентина, Международного женского дня, Дня защиты детей, Дня знаний. И так далее. Просто прикинь, что все эти числа, которые мы знаем с детства наизусть, каждый год с ними сталкиваемся, были бы сдвинуты в календаре изначально?
Например, было бы не 8 Марта, а 16 Августа. Представляешь? Надпись на открытке: «С 16 Августа!» Какой бред. Поздравление с обычным днем.
Официальные мероприятия, торжества, банкеты, корпоративы, выходные были бы связаны с 16 августа. Все бы говорили: «С Шестнадцатым августа!» Накануне обсуждали бы, что дарить на Шестнадцатое. Шутили бы про 16 августа.
Или, допустим, Первомай был бы Третье-февралем. Третье февраля – Международный день солидарности трудящихся. Ужас. Картинки в интернете со снежинками и красивой цифрой 3. Рабочие в шапках и шарфах, улыбающиеся, розовощекие от морозца. Морозец в радость, ибо – длинные февральские выходные!
– Куда на февральские поедешь?
– Да никуда, дома отметим.
Или взять День влюбленных. Раз – и он не 14 февраля, а какого-нибудь 29 ноября. Что за день такой? Не могли получше придумать? В феврале такие дела будто бы по умолчанию присыпает романтикой средизимья (как Средиземье, только Средизимье). Дубак, снег, цветам не сезон, но подначивает, подпирает, не дают покоя эти цифры: 14! Валентинки, любовь. Даже если не отмечаете, всё равно не забыть, не пройти мимо, по-любому что-то увидишь. Сработает школьная память про валентинки.
Валентинки! А как вам ноябринки? Всё равно ведь праздновали бы. Отмечали бы. Обсуждали.
Реклама бы каждый год суетилась под двадцать девятое:
«Проведи незабываемый вечер 29 ноября со своей половинкой!»
