Я прикрыла рот тыльной стороной руки, представляя в подробностях кровавую резню. С этими двумя связан лишь один большой кошмар для всех, кто имел неосторожность так или иначе с ними контактировать. Выходило, что у каждого Падшего ангела имелись свои причины для потери титула Хранителя. У кого-то благородные, а у кого-то подлые и низкие.
– Это ужасно.
Саша пожала плечами:
– Но это только слухи.
Дверь в операционную снова открылась, и оттуда вышли сразу несколько человек. Мы с Сашей подскочили, но с нами никто не заговорил – медработники прошли мимо. Сердце от волнения вновь забилось где-то в районе шеи, а губы моментально пересохли. Подруга взяла меня за руку, и я с благодарностью еле заметно ей кивнула.
В двери показался мужчина в медицинском чепчике. Он наспех осмотрел коридор и спросил:
– Вы родственники?
Я отрицательно замотала головой, нервно сглотнув:
– У него нет родственников.
Сурово сдвинув брови к переносице, Саша уверенно добавила:
– Но есть семья, – и мы переглянулись.
Доктор подозрительно сощурил глаза и затем усмехнулся.
– Кто-то один может пройти. Он только пришёл в себя после наркоза и лежит в палате интенсива.
Дыхание участилось, приобретя странную хрипловатость, и я, чувствуя напряжение в каждой клеточке тела, повернулась к подруге.
– Иди, – кивнула она и одобрительно улыбнулась. – А я спущусь к ребятам. Сообщу, что Тимоха проснулся.
– Хорошо, – согласилась я, сильно нервничая. Девушка обняла меня и быстро ушла к лифту.
Стоило мне приблизиться к дверям, как врач с лёгким пренебрежением осмотрел меня с ног до головы и остановил. Он заставил сначала снять верхнюю подранную одежду, а потом помог нацепить и закрепить тканевый костюм, бахилы и шапочку для посещения таких палат. И вот в полной боевой готовности я наконец отправилась на совершенно ватных ногах искать нужную дверь. Попав в отделение, я словно оказалась в пустынном лабиринте из множества проходов и дверных проёмов. Безрезультатно побродив по ним в ночной тишине, в конце коридора я приметила пробивающийся из палаты тусклый свет. Стараясь не шуметь, я подошла ближе и в широком окне увидела снующих туда-сюда медсестёр. Приглядевшись, я заметила бледное лицо Тимофея с синими полумесяцами под глазами и подведёнными к носу кислородными трубками. Один его вид заставил что-то оборваться внутри меня. Несколько аппаратов и сложных датчиков с кучей кнопок стояли у изголовья кровати парня, размеренно мигая. Левая рука забинтована, и нога, похоже, тоже: даже под пледом она казалась шире. Больше не было видно следов операций, скорее всего бинты прятались под больничным одеялом. Бесшумно прошагав к койке, я кивнула женщинам и тихонько присела на стул рядом с Тимом. Вероятно, он спал: его глаза были плотно закрыты, а грудь медленно опускалась и поднималась.
– Вы Николь? – наклонившись, шепнула мне в ухо одна из медсестёр с округлыми чертами лица. Я рассеянно кивнула, и молодая женщина понимающе улыбнулась. – Он вас звал. Всё время повторял ваше имя.
Брови удивлённо поползли вверх. Я взглянула на умиротворённое лицо спящего брюнета и бережно взяла в свои трясущиеся руки прохладную мужскую ладонь, к которой был присоединён катетер от капельницы.
– Он спит? – обратилась я к милой женщине.
Она согласно кивнула:
– Дремлет. Он потерял много крови, но доктор сказал, что он крепкий орешек, – она успокаивающе мягко похлопала меня по плечу и подсказала, указав на серый пульт, – если что – сразу зовите. Я вас оставлю.
– Спасибо, – шёпотом поблагодарила я, стараясь улыбнуться.
Медсёстры шустро покинули палату, прикрыв за собой дверь. И мы остались совсем одни.
«Его рука такая холодная, может, он замёрз?!» – нервничала я.
Я выше подтянула покрывало, похожее по мягкости на микрофибру, прикрыла широкие нагие плечи, и, не издавая ни шороха, приземлилась обратно на стул. Аккуратным нежным касанием я погладила каждый палец, рассматривая разбитые в кровь костяшки рук Тимофея. Мне хотелось верить, что ему сейчас не было больно, что анальгетики хорошо подействовали. Зная, какая сильная связь у брюнета с целестином в моём кольце, я подсунула ладонь под мужскую кисть. Хотелось, чтобы он смог почувствовать моё присутствие, мою поддержку.
Спустя какое-то время я ненароком огляделась: поражало, как комфортабельно и современно была обустроена больничная палата. Идеальная чистота, ни пылинки! Множество розеток, проводов, регулировка высоты кровати и даже новенькая сплит-система. Две большие лампы на потолке – их можно включать по отдельности, а на покрашенной в лазурный цвет стене – дополнительный ночник, который сейчас и освещал приглушённым светом палату. Отдельный санузел я тоже сразу заприметила, очень хотелось умыть лицо холодной водой. Обстановка на удивление не действовала угнетающе, скорее наоборот, она дарила спокойствие и создавала умиротворённую атмосферу, а значит, ничего плохого больше не имело права с нами случиться.
– Всё будет хорошо, – прошептала я в воздух, не выпуская из рук ладонь любимого мужчины.
