Крыть было нечем. Гектор смотрел на меня влажными, поблёскивающими в тусклом свете глазами, точно решаясь поцеловать. Это дикое желание читалось во всём его напряжённом теле и полном муки лице. Я кожей ощущала горячее частое дыхание. И даже если бы он набрался смелости и наглости и сделал бы это – я бы не смогла его грубо отвергнуть. Но парень не позволил себе лишнего. Увидев вдалеке за моей спиной приближающуюся фигуру Тимофея, он сначала отстранился от меня, затем обошёл и направился навстречу ангелу. На секунду я замешкалась, вытирая ладонями солёную влагу с лица, так как испугалась за обоих.
Гектор, сжатый в комок, приблизился к Тиму и остановился. Невыносимо сквозило отчаянием, когда шатен в исступлении прокричал, будто умоляя о казни:
– Ударь меня. Я заслужил!
Зажав ладонями рот, я замерла от ужаса. Казалось, земля ушла из-под ног: два близких человека, пережившие «рождение» на земле, много лет служащие друг другу опорой, ещё недавно сражавшиеся спина к спине – стояли друг против друга, собираясь кинуться в драку. И всё из-за меня!
«Боже мой, останови это!»
– Бей! – ещё громче крикнул Гектор, прямо в лицо Тиму.
Время застыло и перестало быстротечно ускользать сквозь пробитую трещину всеобщей трагедии. Но к счастью или сожалению, мне это лишь казалось. Вдруг произошло то, что застало меня врасплох: Тимофей уверенно без трости шагнул к другу и вместо, возможно, логичного удара обнял его. По-настоящему тепло и так по-дружески сочувственно, будто кинул спасательный круг утопающему. Гектор сначала словно оцепенел от неожиданности и, лишь осознав, что бить его никто не собирается, в эмоциональном потрясении обнял в ответ, бессильно цепляясь за ангела. Из моих глаз стремительно побежали ручейки горячих слёз, устремляясь на платье. Из калитки дома показались ребята, наверняка сильно переживающие за нас. Гектор взахлёб что-то говорил Тимофею, но мне не было слышно – уши словно заложило. Я, как в тумане, наблюдала за всем со стороны. В голове не укладывалось, что это происходит наяву.
Я помню лишь, как вскоре Гектор сел в такси и в одиночестве уехал. А Тимофей подошёл ко мне и обнял около входа в дом. На лицах ребят застыла маска явного опустошения и растерянности от всего увиденного и услышанного – никто не хотел обсуждать это вслух.
Мариэн, впрочем, почему-то до сих пор находилась здесь. И её идиотская реплика вернула меня в реальность:
– Я же вам говорила!
О, это хорошо знакомое желание, когда кулаки неистово зудят, а зубы сводит от напряжения до боли в челюстных суставах. Я отошла от Тима и заорала, как в истерике, на разукрашенную тупицу:
– О чём ты вообще говоришь, Мариэн? – бушевала я, едва сдерживая вновь подступившие слёзы. – Если бы ты его по-настоящему любила, как заявляешь, ты бы не устроила этот цирк! Не унизила бы его перед всеми!
Карина встала между нами, подталкивая меня за плечи в сторону дома. Большое спасибо ей за это – я совсем не исключаю, что могла наделать глупостей.
– Ника, пойдём, – мягко уговаривала меня подруга, и когда я отвернулась и послушно направилась на ватных ногах с ней к дому, Карина рявкнула на блондинку: – А ты проваливай давай.
По понятным причинам этот вечер подошёл к концу. Я, Саша, Карина и Тихон убрали всё со стола и на автомате раскидали по полкам холодильника остатки еды и напитков, почти не разговаривая между собой. Остальные парни передвинули мебель и ликвидировали следы вечеринки на улице. Минут через сорок все понуро разбрелись по комнатам – хотелось как можно скорее закончить этот так круто начавшийся и так чудовищно завершившийся вечер. На первом этаже легли Тэш и Тихон: кто-то на диван, а кто-то разложил кресло. На втором этаже в холле на вместительном диване устроились Саша и Клим. Карина и Илай в хозяйской спальне – в той, что побольше. А я и Тимофей расположились в маленькой комнате, но тоже со сносной двуспальной кроватью, хоть и страшно скрипящей от любого шевеления.
Тимофей разделся до нижнего белья и лёг, накрывшись одеялом. У меня с собой была шёлковая пижама, в неё я и нырнула не задумываясь, после того как умыла лицо ледяной водой. Наверное, я просто надеялась очнуться ото сна благодаря ощущению холода на коже. Но это оказалось невозможно. Потому что это не чёртов сон! Лучший друг моего парня только что признался мне в любви. Гектор мог без труда завоевать любую женщину в мире, но влюбился именно в меня… Лёжа на спине и уставившись в потолок пустым взглядом, я умоляла сон прийти ко мне. Но пока перед глазами стояло напрочь застывшее печальное лицо Гектора. Его слова громко звенели в ушах, вызывая тягостный спазм, а обрывки слишком серьёзных фраз хаотично крутились в мозгу, не находя объяснения: «Как же так?!» Зажмурившись, я закрыла лицо руками, пытаясь прогнать образ Гектора из больной головы.
Тим перевернулся набок и неуверенно обнял меня одной рукой. Бархатный голос влился в тишину дома:
– Если хочешь, давай поговорим о том, что произошло.
