Тимофей удивлённо посмотрел на меня, подняв брови, и закатил глаза, очаровательно усмехнувшись:
– Ты еще не протрезвела, наверное.
Я надула губы, обдумывая, за что бы его укусить. Хищно прищурившись, определила цель – шея. Парень ничуть не растерялся и начал щекотать меня в ответ. Эта неравная борьба на кровати продлилась недолго, только пыль взметнулась в душный после ночи воздух. Силы быстро закончились, и я, подняв руки, сдалась.
– Всё, всё! Хватит, пожалуйста, – запыхавшись, проскулила я, наполовину свисая с постели.
Тимофей победно затянул меня обратно на кровать и, задорно поцеловав в нос, заботливо поинтересовался:
– Кофе хочешь?
Ну, конечно, с утра я хотела кофе больше всего на свете! Но пойти на кухню и встретить там главную злодейку этого дома – совсем не то, о чём я мечтала.
Будто прочитав мои мысли, Тимофей предложил:
– Иди пока в душ. Я принесу кофе.
– Спасибо большое, – с благодарностью и облегчением выдохнула я.
– Не волнуйся, все всё понимают, – немного грустно бросил Тим и вышел из комнаты, беззвучно прикрыв за собой дверь.
К сожалению, это была правда. Абсолютно все жильцы дома заметили, с каким презрением относилась ко мне Аида, то и дело бросая убийственные взгляды. Из-за напряжённой атмосферы находиться вместе в одной комнате не представлялось возможным. Я видела, что эффектная холодная блондинка терпит меня с большим трудом, с каждым днём ненавидя всё больше. Самое обидное то, что я ничего плохого не делала, наоборот, хотела подружиться. Вот потому я и ждала с нетерпением момента, когда мы уедем отсюда и я смогу забыть эту женщину, как страшный сон. Но на сегодняшний день даже связи Феликса не помогли нам урегулировать вопрос с Аззаном. Тимофею я ничего не говорила – не считала нужным обременять его ещё и этой проблемой и создавать конфликтную ситуацию в доме. Мы давно могли снимать квартиру или жить в отеле отдельно от всех, но Тима хотел побыть тут, с семьёй. Он любил этих людей, хотя до сих пор не мог себе в этом признаться.
Утренний душ был необыкновенно прекрасен. Нежная сакура заполняла своим ароматом ванную комнату, расслабляя тело и мозг. Тёплые струи воды вспенивали душистое мыло и приятно омывали кожу, снимая нервное напряжение. Я почувствовала себя куда лучше. Почистив зубы, я завернулась в пушистый халат и босыми ногами прошлёпала обратно в спальню, где меня уже ждал любимый ангел. Небольшой белый столик стоял прямо на кровати, а на нём красовалась пара кружек горячего капучино, несколько бутербродов с красной икрой и яркие ягодные пирожные. Запах кофе, витая в воздухе, заряжал бодрящей энергией и позитивом.
– Ух ты! – обрадовалась я и чмокнула Тима в губы.
Заждавшийся парень, не позволяя прервать поцелуй, придерживая сзади за тонкую шею, с лёгкостью усадил меня к себе на колени. Мягкие губы пробуждали дрожь во всём моём организме, вызывая сладострастный спазм внизу живота. Такое бывало только с ним! Как и почему – я не знала, но тело моментально отзывалось на любое его прикосновение, а голова начинала кружиться, как после длительного катания на карусели. Тима технично одной рукой развязал пояс халата и, скинув его до поясницы, продолжал покрывать поцелуями шёлковую кожу ключиц, доходя до манящей ложбинки. С приоткрытого рта сорвался протяжный стон, и брюнет не торопясь опрокинул меня на кровать, ложась сверху. Тимофей слегка прикусил мою нижнюю губу, заставляя трепетать и плотнее прижиматься к его рельефному телу. Обвивая сильный торс ногами, я была готова поддаться возбуждающему соблазну, и сердце замерло в предвкушении.
Внезапно в коридоре послышался подозрительный шорох, и мы подскочили на месте, думая, что сейчас кто-то зайдёт в комнату. Но никто не появился. Я наскоро натянула на плечи халат и, туго завязав длинный пояс, подошла к двери – заперто. Я не сразу заметила, что в дверной щели торчал сложенный кусок бумаги.
Покосившись на Тима, я вытащила записку и, развернув, прочитала вслух:
– «Привет, Ника. Я через час буду свободна, и, если хочешь, приходи на улицу порисовать».
Ложная тревога. Мы с парнем выдохнули и в один голос произнесли:
– Элли!
Вернувшись в кровать, я потянулась за капучино с молочно-ореховым ароматом. Настрой на близость окончательно сбился, и как я заметила, не у меня одной. Мы приступили к завтраку, нервно хихикая и переглядываясь, как подростки, которых чуть не застукали родители. Меня с удвоенной силой потянуло домой. Надоело беспокоиться о том, что кто-то может вломиться в комнату и нарушить наше уединение. Ещё я очень соскучилась по Карине и по своей своенравной кошке Кико. Она, бедняжка, сидела дома одна, пока её нерадивая хозяйка разъезжала по гостям.
Тишину нарушил Тима:
– Так ты пойдёшь рисовать с Элли?
По правде говоря, мне очень нравилось проводить время с девочкой. Её порой не по годам умные изречения наталкивали меня на свежие мысли и даже некую переоценку ценностей. К тому же Элли тянулась ко мне, наверное, чувствуя тепло, которым я с ней охотно делилась.
– Я бы с удовольствием, – честно ответила я.
