Тут он заметил широкий камин, по обе стороны которого стояли витрины из очень толстого стекла, где располагалась огромная коллекция оловянных солдатиков. Небольшая часть была даже выставлена на каминную полку. Фигурки были высотой около семи сантиметров.
Профессор Марс указал посетителю на кресло.
— Присядьте, если хотите, господин Моран.
Во время разговора профессор не переставал разглядывать Боба Морана, как какое-то экзотическое животное.
Боб Моран задавал ему вопросы с той пунктуальностью, которую он заранее продумал, и столь же пунктуально отвечал ему профессор. Боб заносил его ответы в маленькую записную книжечку, которую вынул из кармана. Когда же речь зашла о конкретных разработках профессора, тот отказался отвечать, ссылаясь на то, что это тайна. Не настаивая, Моран заговорил об оловянных солдатиках, спрашивая, когда их хозяин увлекся этим собирательством. Как видел из своего кресла Боб, солдатики в основном относились к старым временам. Тут были греческие гоплиты, римские легионеры, наемники меровингов, кавалеристы гуннов, нормандские пираты, прислужники каролингов, арбалетчики, жандармы пятнадцатого и шестнадцатого веков, алебардщики, ландскнехты, рейтеры, мушкетеры, кирасиры, драгуны, гусары, турецкие янычары, египетские мамелюки и целая куча современных военных.
Когда профессор с некоторым напряжением ответил на все задаваемые Мораном вопросы, интервью подошло к концу. Боб вытащил из кармана «Минокс», перевел кадр и спросил:
— Разрешите сделать несколько снимков?
После этого, не дожидаясь ответа хозяина, он сделал целую серию снимков в разных ракурсах. После этого повернулся и сделал несколько снимков кабинета. Свет, бьющий из окон, позволял ему надеяться, что фотографии получатся вполне сносными. Посмотрев, что в кассете еще остались кадры, он подошел к витрине с солдатиками и начал снимать их с близкого расстояния. Но тут резко и сухо прозвучал голос профессора Марса:
— Хватит, господин Моран!
Тем не менее Боб сделал еще несколько снимков. Но тут еще более сердито прозвучал голос профессора:
— Я вам сказал, хватит! Вы что, не слышите меня, господин Моран!
Это было сказано таким злым тоном, что Боб удивленно повернулся к профессору. Под его взглядом ученый смутился, как ребенок, которого застали за чем-то нехорошим. Глаза за стеклами очков забегали, и совсем другим голосом он проговорил:
— Извините меня, но я очень не люблю, когда кто-то фотографирует мои коллекции. Я коллекционер довольно жадный… и ревнивый.
Говоря это, он не переставал упорно рассматривать блестевший в руке Морана «Минокс». Моран улыбнулся.
— Не волнуйтесь, профессор, — сказал он. — Без вашего согласия мы не опубликуем ни одной фотографии…
После этого он сунул «Минокс» в карман.
— Итак, — продолжал он, — наше интервью закончено. Когда я напишу статью, то передам ее вам для прочтения. Таким образом мы совместно решим, что вы не хотите выносить на публику и что стоит выбросить. Я вам позвоню, и мы договоримся о новой встрече…
Профессор Марс, казалось, успокоился.
— Когда вы собираетесь закончить? — спросил он.
Боб махнул рукой.
— Если черновик, то завтра. В крайнем случае послезавтра. Я в общем-то пишу довольно быстро.
— Прекрасно, прекрасно, — закивал профессор. — Мне будет любопытно увидеть, что вы смогли извлечь из нашей встречи…
Он помолчал, затем улыбнулся:
— Знаете, я несколько недолюбливаю журналистов. Они довольно тенденциозны и любят приукрашивать действительность, а я враг всяческой шумихи и лжи. Если бы не рекомендация профессора Клэрамбара…
— Не беспокойтесь, — проговорил Боб успокаивающе. — «Рефлет» — журнал серьезный.
Физик протянул своему собеседнику холодную и сухую руку.
— Великолепно. Надеюсь на вас, господин Моран. Жду вашего звонка… и вашего повторного посещения…
В сопровождении слуги Моран вновь пересек огромный сад, кишащий котами, и вышел на улицу. Решетка за его спиной закрылась. Он медленно направился к своей машине. Визит к физику он считал поражением. Вряд ли профессор Марс имел что-нибудь общее с невидимками. Те проникали сквозь вентиляционное отверстие, а Марс, хоть и не гигант, вряд ли бы туда пролез. Туда не пролез бы даже цирковой человек-змея…
И вдруг Боб вздрогнул от мысли, которая неожиданно пришла ему в голову. Мысль, конечно, абсурдная. Он засмеялся и затряс головой.
Задумавшись, Моран вел свой «ягуар», направляясь к дому. Между тем мысль, которая вначале показалась абсурдной, все больше и больше овладевала его умом. В конце концов он решил сделать небольшой крюк и заехать в Национальную библиотеку. Там он провел несколько часов, роясь в трудах Антуана Марса. Закончив, он уже более или менее разобрался в теориях профессора по структуре атома и кое-что понял в характере самого ученого. У него стала вырисовываться своя версия событий. Может быть, он и ошибался, ибо слишком уж фантасмагорически она выглядела. Однако, если рассматривать факты под этим углом, все становилось на свои места.
