— Не будем вас задерживать больше, — произнесла разочарованно Лиатта, видно желала поскорее избавится от графини, ставшей теперь обузой для их семьи. Герцогиня поднялась со своего места, приближаясь нарочито медленно. — Буду рада вас видеть в своем дворце, — посмотрела пронзительно на меня.
Я улыбнулся, глянув на Урану. Глаза ее будто ожили, и меня все еще не покидало ощущение возбужденности, что плескается внутри меня жидким огнем. Девушка отвернулась, делая вид что ей неинтересен наш разговор. Я хмыкнул.
— Обязательно, — отвечаю герцогине, и подхватываю поданную мне руку Лиатты касаясь губами уже оголенный кожи руки — перчатки успела снять. — Всего доброго и благодарю за прием, — говорю я, выпуская ее чуть подрагивающие пальцы, направляюсь к выходу, пропуская женщин вперед. Чувствуя пристальный и раздраженный взгляд Джерта, что молча провожал нас, так и оставшись сидеть на своем месте. Отпускать Уран по каким-то причинам, он явно не желал.
Едва мы разместились в карете, как дождь припустился еще сильнее — непогода портится не на шутку.
Урана молчала по-прежнему ничего не спрашивая, и даже не смотрела в мою сторону, а все в приоткрытую занавесь, наблюдая как по стеклу позли прозрачные ручейки. В сумрачной карете, кожа ее будто светилась вся, вбирая тот скудный свет что лился из конца, как дорогой хрусталь, на шее узор синих венок, губы сухие бархатные и, наверное, мягкие наощупь. Я отвел взгляд, но каждый раз возвращал, продолжая рассматривать ее: тонкую шею, завитки каштановых волос, спадающих из-под плата — интересно какой она длинны, изящное очертание бровей, аккуратного носа, плавный изгиб скул, узкий подбородок — она ничем не отличалась от остальных многих девушек империи и тех, но все же отличалась. Урана притягивала, тянула к себе невидимыми нитями. Камеристка встревоженно ловила мой взгляд и растерянно отводила глаза — похоже, волновалась за двоих, в то время как ее хозяйка оставалась совершенно мятежной и одновременно спокойной.
— Как вы себя чувствуете, миледи? Мне сказали, что вам не здоровится, — нарушаю молчание.
Пальцы Ураны чуть сжали в кулак складку платья и обратила на меня взгляд.
— Хорошо, спасибо. Просто, погода давит, — опускает ресницы, снова поворачиваясь к окну, не оставляя ничего делать, как рассматривать ее профиль, ее сочные, цвета диких маков, губы. Очнувшись, расслабленно откидываюсь на спинку дивана. И все же поведение ее было не понятным, но быть может просто мои ожидания относительно графини не оправдались. А чего я ждал? Испуганный или напротив искрящейся радости и восхищения взгляд изумрудных глаз? Хотя было бы подло с моей стороны наблюдать ее довольство, зная о том, что герцог поймал очередную пташку, чтобы посадить в золотую клетку. Я снова глянул на Урану: это молчание — это краткость, принуждали волноваться, и в то же время любоваться затаившееся в ней изящество и притягательность. А что, если Арас передумает и оставит ее себе в качестве жены? Я задержал свое внимание на упавшей, как камень на голову мысли. Это не должно было никак меня касаться. Это его дело. Неожиданно, но укол ревности вынудил меня сжать челюсти.
— Куда мы сейчас едем? — вдруг вмешивается в звуки льющегося дождя и цокота копыт, служанка.
Урана насторожилась, но продолжала смотреть в окно.
— В мое родовое поместье. А потом, как пройдет непогода, и Уране станет легче, отправимся на остров Крион.
Служанка замолкла, больше не пытаясь задавать вопросы, хоть, судя по растерянному виду у нее их было очень много, взволнованно поглядывала на свою хозяйку, которая с каждым вздохом вызывала во мне пристальный интерес. И как не пытался держать себя, все явственней ощущал влечение к Уране, что и выбивало из равновесия. Находиться рядом с молодой графиней в тесной карете становилось чревато. Урана же тщательно избегала моего взгляда, продолжая смотреть в окно.
Шелест припустившегося дождя на долгое время затопил все звуки и мысли.
Карету мягко качнуло — съехали с главной дороги. За окнами пополз объятый густо-зеленой мглой суровый и неприступный вымокший еловый лес. Окутала тишина и промозглость. Под пологом, было куда сумрачней. Как в позднюю осень
— время тишины и раздумий. Погода у прибрежья не слишком баловала. Похоже, и впрямь ждать солнца в ближайшие дни не стоило.
Минув чащу, и переехав деревянный мост, перекинутый через неширокую реку, кучер припустил лошадь по ровному берегу уже бодрее и потому вскоре прибыли на место.
