Выбираюсь из кареты и подаю руку графине. Урана не отказывается от помощи вложив пальцы в мою ладонь. Они были почти неощутимы и холодны, будто льдины, как, впрочем, и глаза — безбрежные и стылые, клубилось в них грозовое ненастье, как черные тучи над головой, и вместе с тем вся она теплая, как дыхание огня, чистая и нежная как заводь, обласканная мягкими рассветными лучами. От одного легкого прикосновения внутри меня закрутился огненный вихрь — посмотри она в мои глаза, то уже не так доверительно относилась бы ко мне. Урана, придерживая другой рукой ворот накидки, сошла со ступеней. Я разжимаю ладонь, выпуская ее руку, видя, как сильно взволновалась камеристка, косясь на грозных всадников, что сопровождали нас.
— Прикажу приготовить вам горячего чая. Нужно согреться после такой промозглой поездки. Все же думаю, что вам необходим лекарь, вы очень бледны… — сказал я, оглядывая графиню, давая знак лакеям поскорее забрать багаж и проводить женщин внутрь.
— Спасибо, милорд. От чая не откажусь, а лекаря не нужно — это лишние хлопоты,
— ответила она сдержанно, хотя голос ее все же дрогнул и глаза затуманились. А внутри меня льдом все затянуло. Она напугана, хоть и не подает вида.
— Уверены?
— Да.
— Хорошо. Как скажите. Тогда, жду вас к ужину. Буду рад, если скрасите мое одиночество, своим присутствием.
Урана долго посмотрела на меня, раздумывая, а потом согласно кивнула и, больше не задерживаясь прошла к своей служанке. Тинн повел их во дворец. Ловлю себя на том, что открыто рассматриваю стройное тело Ураны, скользя взглядом по спине, покрытой накидкой, бедрами с которых спадали тяжелые складки платья. Урана, оказалась очень женственной и походка плавная, неспешная. Графиня скрылась в дверях. А я продолжаю стоять под мелко-моросящим дождем, ощущая, как кровь горячим напором растекается по телу. Вскидываю взгляд к небу, щуря глаза на хлеставшие по лицу холодные капли. Необоримая тяга сковывает и подчиняет немедленно последовать за ней, но я приказываю своему телу не шевелиться, не позволяю древнему инстинкту полностью овладеть мной и тогда приходит иное желание, жажда обратиться и оказаться в этих стихийно-свинцовых недрах, что распростерлись бездной надо мной, биться с ней, бороться, выплеснуть до последней капли мощь и остаться пустым. Я пытаюсь задушить этот порыв, до ломящей боли в костях и натуги в мышцах, что выворачивает меня наизнанку. От неудовлетворенной потребности чувствую себя крайне паршиво, и, казалось, будто не кровь, а желчь потекла по жилам, разъедая меня изнутри.
— Милорд, что прикажете еще, — голос Тинна вонзился в меня как гарпун, дергая вниз на землю. Встряхивая мокрыми волосами, приходя в себя.
— Прикажи на вечер приготовить ужин на две персоны, — отдав распоряжение, направляюсь к дворцу, чтобы излишне не тревожить своим поведением слуг.
Времени до ужина оставалось не так уж немного, но его хватило чтобы справиться с небольшими делами и бумагами, что скопились за время моего отсутствия мертвым грузом — это отвлекло. К тому же написал письмо герцогу предупреждая о своем нескором возращении в связи с непогодой и, конечно, известил о том, что встреча с семьей Роесс состоялась и все прошло весьма благополучно, чего и ждал Арас — Урану он заполучил без особых трудностей.
В моем кабинете, стало совсем сумрачно. Зажег несколько свечей в массивных кованных подсвечниках. Огонь разбавил полумрак желтым светом, заиграв бликами
— стало намного живее и радушнее. Тишину прервал стук в дверь и последующий голос Тинна, предупреждающий о том, что ужин готов. Неспешно одеваю камзол и спускаюсь в зал, приостанавливаюсь в дверях, оглядывая пустые стулья — неужели графиня пренебрегла моим приглашением? Вопрошающее смотрю на дворецкого.
— Графиня Урана, спустится, милорд, — поспешил он с утешительным ответом.
Прохожу к своему месту, что находилось напротив тлевшего камина, но иду дальше во главу стола — на место отца. Отгоняя лишние мысли, опускаюсь на мягкое кресло. Здесь было теплее не только от очага, но и от множества горящих свечей в канделябрах.
И пока слуги наливали в пузатые бокалы смородиновое вино, пришла Урана.
— Проходите, не стойте в дверях, — подбадриваю улыбкой.
Девушка, помедлив еще миг, вошла в залу. На ней было другое платье, хотя очень похожее с тем, в котором покинула Хард-Роесс: облегающее узкую талию, складками падающее к полу — красивое, хотя, верно, ей к лицу были любые платья
— какое ни примерь, жаль только, что такого же мрачного оттенка — темно- дымчатого, но зато цвет отменно подчеркивал глаза, делая их еще выразительней. На щеках заметный румянец. Губы полные, пунцовые, изящный разлет бровей, все это я подмечаю мгновенно, ощущая, как вся кровь неотвратно приливает к плоти, и в штанах становится тесно. Лекарь и в самом деле не понадобился, Урана выглядела гораздо живее, что невольно придало и мне долю бодрости. Я поднялся, встречая ее:
— Прошу, — отодвигаю стул.
