Айелий тушит его стремительно, не позволяя заняться огню пуще. Я готова была сквозь землю провалится, когда граф осмотрев полотно перевел укоризненный взгляд на меня.
— Не сомневался, что ты талантлива очень. Если бы успел сгореть заслужила бы мою немилость.
Я опускаю ресницы, когда первая волна стыда сходит с меня и взамен ее приходит новая. Айелий ставит полотно на камин, чуть обугленный снизу, будто испепеленный его собственными руками, драконьим жаром. Я смотрю на свои пальцы, запачканные грифелем и чувствую на себе пристальный взгляд мужчины. Меня пробирает дрожь, я даже на ноги не могу подняться и не хочу, хочу остаться тут в тепле рядом с ним, ощущать и видеть его.
— Посмотри на меня Урана, — вдруг просит он.
И я поднимаю глаза.
— Прикоснись ко мне.
Я перестаю дышать, смотря со своего места на Айелия, лицо его обрамлено светлыми прядями в свете огня отливали бронзой. И глаза еще со сна такие глубокие завораживающие. Пылаю, осознавая насколько он читает мои желания быстрее, чем их распознаю я. А он уже весь возбужден и этого не могу не заметить. Совершенно голый передом мной, расслабленный и в то же время напряженный до стали. Я кладу ладонь на его бедро, провожу вверх. Мои пальцы подрагивают от волнения. Приподнимаюсь и касаюсь губами его бедра, скольжу вверх. Наверное, совсем потеряла стыд, но не могу ничего с собой поделать, мной управляла иная сила, еще неведомая мне, она не требует никакого одобрения. Она подчиняет. Выжигает все мысли. Это страсть, но страсть настолько поверхностная недолговечная на фоне того что я ощущаю, это что-то другое настолько древнее, и укоренившееся в недрах моего существа, что я не вольна противится тому. В кокой- то момент я ощутила себя на таком пике, взлете что все страхи во мне обращаются в пыль. Обхватила его плоть рукой, но сомкнуть пальцы у меня не получилось. Я чувствовало его желание, оно жидким плавленым золотом вливается в меня отяжеляя все тело. Дыхание графа сбилась и дрожь пробежала по мощному телу, пышущее жаром и возбуждением. Оглаживаю его. Айелий невольно качнулся вперед, положив ладонь мне на щеку, пронизав пятерней волосы.
— Ты рассудка хочешь меня лишить? — шепчет сдавленно он.
Я раскрываю губы и обхватываю его ртом, граф выпускает стон, а его пальцы на моем затылки каменеют. Начинаю скользить сначала не глубоко, привыкая чувствуя его солоноватый вкус и твердую упругость. Он обхватывает затылок другой рукой. А я продолжаю ласкать его языком. Через охвативший меня пожар, когда я глубже его принимаю, слышу его обрывистое дыхание и стон. Айелий сотрясает и, отстраняет меня. Опускается прямо на пол на шкуры, обхватив за пояс рывком сажает сверху, так же резко вторгается, погружая каменную плоть. Я задыхаюсь от его бешеного напора, и в то же время плавлюсь в его огненно-горячих руках. И тут сквозь влажную пелену я вижу, как оживает его кожа — тянутся с плеч те самые узоры. Граф — прижимает меня к себе плотнее. Я — охаю и неуклюже падаю ему на грудь.
— Тише пташка, не бойся, — смотри на меня пристально. Мне ничего не остается, как подчиниться, ощущая, как бедра оплетает и скользит что-то колючее. Айелий огладив мои ягодицы, ввел палец внутрь, одновременно проникая плотью в лоно глубже. Я невольно вскрикиваю и сжимаюсь, задыхаюсь, когда, чувствую, как тягучим огнем входит прямо туда стебли ожившего рисунка. Закрываю глаза, от переполнившихся меня чувств, что даже огненные пятна заплясали перед глазами.
— Айе… елий, — шепчу судорожно.
— Тише, расслабься только, — шипит мне в губы.
Я, представляю, как рисуются на моей коже золотистые узоры, снаружи и внутри. Захлебываюсь от новых ощущений. Айелий продолжая вторгаться с обеих сторон яростней, глубже и резче. Все закружилось, я сдавливаю его внутри себя, когда граф в меня излил семя, мы обо не сорвались в пропасть, падая растворяясь в океане блаженства. Обессиленно рухнула на него сотрясаясь.
"Это просто сумасшествие, безумие какое-то"
Прикрываю влажные ресницы, устало раскинувшись на нем. Айелий сглотнул, кадык сухо перекатился в горле. Руки графа забрались под складки платья, обхватили бедра и порывисто огладили.
— Я все решил, — заговорил спустя время он. — Ты останешься тут Урана. Ты не поедешь в Крион. Дожидайся меня тут.
Пальцы мои скользнули по покрывшейся испариной коже груди графа, но сил не хватает поднять головы.
— Завтра я выезжаю, — отрезал он.
Мы лежали разгоряченные и возбужденные в наполненной теплом и тягучим смолистым запахом комнате, сплетенные воедино, дышим судорожно и часто, и никакая сила не сможет теперь разъединить нас.
