Обмывшись и переодевшись в кремовое цветом платье, я ощутила себя как заново родившейся, хотя это состояние не покидало меня с утра. Элин уложила волосы, собрав их на затылке, я обнаружила что не знаю, чем себя и занять. Сначала я расставила вазы с цветами перемещая их по комнате, потом вышла в зал, рассматривая многочисленные картины, потом я все же ощутила зверский голод и Элин быстро состряпала мне сытный ужин. В библиотеке я нашла пару интересных книг и переодевшись в ночную сорочку улеглась с одной из них, да только глаза ходили по строчкам, а слова так и не были восприняты моим умом, все мое естество занимало другое… Я достала письмо графа и все гладила его пальцами. Пройдясь подушечками по буквам выведенные чернилами, возбуждение накатило на меня внезапно, растекаясь по телу медленной тяжелой волной неги. Я хотела его прямо сейчас. Остро. Даже и думать не могла что это будет так мучительно. Между бедер становилось горячо и влажно, когда в воображении появился он, а пальцы, как наяву гладили его бугристые мышцы, и запах… терпкий, густой, казалось, он оставался еще в моих волосах, создавая ощущение его присутствия. Была уже глубокая ночь и свечи догорали, я кое-как убаюкала себя, пытаясь не вспоминать, не представлять, но даже во сне Айелий не покидал меня, и я тому была рада.
Проснулась я в приподнятом духе, потому как спала сладко. Никогда мне еще не было так хорошо, как нынешним утром. Ко всему за окном наконец-то поблескивали лучи солнца. Я вытянулась в постели, мой взгляд упал на книгу с вложенным между страничками письмом. Я потянулась за ним, поднесла сверток к лицу. Втянув воздух, прикрыла глаза от удовольствия — запах бумаги, сухой еловой смолы и чернил смешались с запахом графа.
— Нет. Так нельзя, — одернула себя. — Нельзя так расслабляться, — но я не сдержалась и снова прочитала записку Айелия, согреваясь от его слов.
Прикрыв ресницы, я откинулась на подушки, дыша теперь нектаром камелий.
Разлеживаться мне не позволила Элин. Камеристка с улыбкой на устах вошла в комнату, и снова не с пустыми руками — в корзине, висящей на локте, выстиранное белье, в руках — поднос с легким завтраком.
— Доброе утро, миледи, — поприветствовала с улыбкой на устах, проходя к столику.
И я все же была вынуждена подняться. Пройдя босиком по мягкому ковру к окну, раскрыла портьеры, нежась в обилии света, что струился сегодня ярко. Можно выйти на прогулку, подышать воздухом. А еще очень хотелось выгрузить свои краски и пописать маслом. Решила, что этим и займусь.
Позавтракав и надев платье — нижнее и верхнее с длинными рукавами, уложила волосы в свою излюбленную прическу — собрала на затылке, закрепив гребнем и выпустив на щеки несколько воздушных локонов.
Вышла с Элин в парадный зал, где нас тут же встретил дворецкий — мужчина сдержанный и суровый на вид, с высокими скулами и впалыми щеками походил больше на призрак, чем на управляющего, но разговаривал вполне вежливо и учтиво. Он, поинтересовавшись, куда мы отправляемся, передал мне то, что оставил Айелий — набитый монетами кошель. Мне не хотелось его брать. Да и для чего? Сбросив колебания, спеша выйти из неловкого положения, все же приняла.
Поместье графа оказалось обширным и высилось прямо на обрыве, вокруг которого зеленели ивы и орешник, а дальше расстилались обширные поля. И никого, ни единого домика или хозяйского двора. Хоть поместье находилась на окраине городка Таврас, до людных улиц было недалеко, как и до самой пристани. В Таврас я однажды приезжала с отцом, раньше у него тут были друзья, правда, теперь смутно помнила, где они живут.
Мы вышли в небольшой сад во дворе. Несмотря на то — как говорил Айелий, что тут никто не живет, сад был ухожен, разве что мало цветущих кустарников и разбитых клумб. Я остановилась возле витиеватых ворот, за которыми в прорехах зарослей виднелась гладь водоема. Захотелось пройти туда, но я не сразу заметила висевший на створке замок. Разочарованно отстранилась, оставив всякие попытки пройти туда, и невольно мысли мои вернулись к графу.
Он, наверное, уже встретился с герцогом. Сколько его нужно ждать — день, два? А что, если его долго не будет? Или он не приедет вовсе? Эти мысли хлестнули, как веткой по груди. Нет, он не может так со мной поступить. Вспомнила его послание. Он твердил, что я — его пара. Я вдохнула и выдохнула глубоко, оглядывая садовые деревья — столько вопросов и мало ответов. Захотелось вернуться в комнату, там я хотя бы чувствовала себя в безопасности.
Побродив еще немного, мы вернулись как раз к обеду. После я все же достала краски и холст и оправилась на верхний ярус — в комнату нашей последней встречи с графом. Тепло комнаты согрело, и так хорошо сделалось и спокойно внутри, растаяли все тревоги. Я не сразу приступила к делу, уставившись на полотно с изображением спящего Айелия. Внутри поднялась горячая волна, обжигающая, на какой-то миг я пожалела, что пришла сюда, испытав острую потребность в нем, в его объятиях, ласках…
