– Если откажешься, то всё равно ведь раздеться нужно будет. А так – шанс потом прикрыться.
– Только желания не должны повторяться, – пытаюсь внести своё правило. Валид кивает. – Хорошо.
Я вжимаюсь в стену. Шиплю, когда простынь съезжает, и я лопатками касаюсь горячего дерева. Коленями прижимаю ткань к груди, а сама опускаю ладони ниже.
Цепляю тонкую резинку трусиков, быстро тяну вниз. Намеренно не смотрю на Валида, потому что… Просто сгорю от неловкости. Кожа покрывается мурашками от мысли, что мужчина внимательно следит. Может увидеть больше, чем следует.
Черные трусики падают на пол, я жмурюсь. Ведь рука Валида возвращается на мою ногу. И теперь, зная, что лоно не прикрыто, чужая близость будоражит ещё сильнее.
– Минус одежда, – мой голос дрожит, как и я. – Вместо желания.
– Умно, конфетка. Недальновидно, но умно. Твой черёд.
– Я хочу, чтобы вы…
– Нихрена. Желания – только для меня. Тебе вопросов хватит.
– Нечестно!
Обиженно вскрикиваю, поджимая губы. Я надеялась попросить не трогать меня. Хотя бы пока мы в сауне. Но Валид оставляет за собой преимущество. Лишает меня какой-либо надежды.
– Ты журналистка, детка, вот вопросы и задавай, – усмехается, подтягиваясь ближе ко мне. Так, чтобы наши лица были в нескольких сантиметрах. – Или, хуй с тобой, пропускай очередь.
– Нет! Я… Сейчас…
Я лихорадочно придумываю про что спросить. Вариантов много, но все кажутся превратными. Жара мешает думать трезво. Начинает кружиться голова, перед глазами летают мушки.
Цепляюсь взглядом за Валида. Рассматриваю его литые мускулы. Каждую мышцу можно увидеть. На смуглой коже блестят капельки пота. Стекают по черным линиям, очеркивают всю крепость этого мужчины.
Палач кажется расслабленным.
Но я чувствую его силу. Ловкость хищника, который кинется в любой момент.
– Татуировки, – едва шевелю языком. – Расскажите мне, как их делали и… О значении. Каждой.
Это должно отвлечь мужчину, потянуть время. А после сбегу отсюда, сославшись на то, что мне слишком душно. Глупая игра получается, результат мне не нравится.
Вместо ответа Валид садится. Я отворачиваюсь, не желая видеть его голым. Но мужчина накидывает край простыни на бедра. А после резко тянет меня на себя. Как пушинку крутит, усаживая на свои колени.
– Легко, – соглашается, сжимая мои ягодицы. – Но не будем терять время зря. Пока я буду рассказывать, ты мои татушки потрогаешь. Сделаем друг другу хорошо, да, маленькая?
Тело Палача – горячее. Там полымя полыхает под кожей. Тонкий материал простыни не спасает. Чувствую всё. Твёрдые бедра под моими. Жилистые руки на моей спине. Ведут до лопаток, поглаживают.
– Мхм, погоди.
Я стону, пытаясь устроиться на мужчине так, чтобы не задевать саму лавку. Простынь неприлично задирается, обнажая мои бедра. Если бы я была хоть в трусиках… Валид оказался прав.
Недальновидно было избавиться от них.
А теперь я не знаю, как так выкрутиться, чтобы и сесть нормально, и не обжечься. Мужчина за моими потугами наблюдает с легкой усмешкой. Ладони с моих ягодиц никуда не делись. Резко прижимает к себе, когда я снова пытаюсь слезть с него.
– Горячо упираться коленом, – объясняю. – Может, я принесу ещё одну простынь и тогда…
– Нет. У меня есть идея получше.
Валид немного приподнимает меня, а после… Боже, у этого варвара ни доли смущения! Он легко отбрасывает край простыни, оголяя свой пах. Я не смотрю! Совсем туда не смотрю.
И не хочу знать, что у него там за дубина болтается.
Просто…
Так мозг человеческий устроен. Если знаешь, что смотреть куда-то нельзя, то глаза автоматом находят этот объект. Я себя обрываю на темной дорожке волос.
– Всё, проблема решена? – спрашивает нетерпеливо, а я мотаю головой. – Что ещё пожелаете, принцесса?
– Я не буду садиться, когда… Ваш… Твой… Когда оно будет упираться прям в меня!
– Говорил же – недальновидное решение.
Валид тут же смотрит ниже, а я одергиваю ткань, прикрывая лоно. Боже, он себя ведёт так, словно никогда женщин не видел. Хотя, учитывая срок в колонии…
Ладненько.
Я сдергиваю простынь. Нервно, быстро, едва не роняя её. Прикрываю грудь и лоно, так, чтобы между мной и Палачом хотя бы прозрачная ткань была. Какое никакое успокоение. Я сдвигаюсь к его коленям, но мужчина сразу тянет обратно. Заставляет впечататься в его знойное тело.
Упираюсь ладонями в его влажные плечи. Там – камень. Твердые, закаменелые мышцы. Валид ведет кончиками пальцев по моей обнаженной спине. Едва касается, а такое впечатление, что сейчас позвоночник сломает. Моё сердце бахает так громко, оглушает.
– Давай, трусишка, потрогай, – улыбается змеем-искусителем. – Выполняй свою часть сделки.
– Сначала вы! Мой вопрос был первым. Вы начините, а я там уже… Подключусь, – ойкаю, когда мужчина щиплет мою ягодицы. – Ну не могу я тебя на «ты» называть!
– Твои проблемы. Так, татушки… В колонии берут иглу, чернило и начинают кожу протыкать. Всё, в принципе.
– Какое чернило? Из ручки? Мне ведь интересно, можно подробнее? Пожалуйста.
– Из ручки, в принципе, тоже берут. Но мне делали тушью.
– Для ресниц?
