Холодок спускается по спине, стоит вспомнить слова мужчины. Что меня можно ловить как угодно, не стесняясь в методах. Нет, с побегом точно нужно подождать.
– Я буду в доме, – обещаю. – Мне проблемы не нужны.
– Надеюсь. Развлекайся.
Ясир уходит. Через окно я наблюдаю, как вся компания мужчин покидает дом. Загружаются в машины, уезжают. Я остаюсь совершенно одна.
Прям одна-одна…
И телефон магнитом манит.
Откидываю его на кровать, сама сбегаю на первый этаж. Я никогда не считала себя дурочкой, но сейчас тянет делать очень глупые поступки. Видимо, у некоторых инстинкт выживания выключает мозги.
Куда уехали люди Палача? Далеко? Или в лесу засаду устроили? Почему вдруг меня оставили одну? Ох, как много мыслей и предположений. Хочу понять задумку Валида, разгадать его.
Вроде зэк невежественный, но не глупый же.
Больше в нем скрыто.
А я хочу разобраться.
Жаль, что я не додумалась у Ясира попросить номер Валида. Я ведь тоже могу ему позвонить? Он может быть занят, но ничего. Отвлечется от своих шл… Развлечений.
Я не понимаю, откуда эти мысли берутся в голове. Сама придумала, сама обиделась. Но вытравить их не получается. И с каждой секундой всё больше верю в эту теорию.
Я разбираю еду, прячу всё в холодильник. В горло кусок не лезет, только пью чай. Кружку за кружкой, пока за окном не начинает темнеть. В какой-то момент не выдерживаю, забираю телефон, усаживаясь возле камина.
Открываю заметки, набираю первые строчки. Просто записываю всё, что помню за эти последние дни. Как приехала в тюрьму, как меня похитили…
Я не собираюсь писать статью про это, конечно. Но, с другой стороны, можно. Упустив пару маленьких деталей. Или совсем не маленьких, если оценивать ту дубинку честно.
Но писать – это верный способ отвлечься. Погрузиться в привычную работу, утонуть в буковках, а не думать о плохом. Пусть я никогда не публиковалась, но мечтала, чтобы мою статью прочитали тысячи людей.
Вдруг это действительно материал на миллион?
И тогда мне позволят освещать другие события…
Я резко подскакиваю, слыша грохот в прихожей. Настолько погрузилась в мечты, что ничего не слышала. А теперь понимаю, что в доме кто-то есть.
Что-то падает, раздается дикая ругань, от которой уши краснеют. Валид, никаких сомнений. Только у него словарный запас настолько богатый, что добрую минуту матерится, а не повторяется.
Хочу сбежать в спальню, но для этого придётся проскользнуть мимо мужчины. Набираюсь смелости. Сделаю всё быстро. Но стоит выскочить в коридор, как я тут же натыкаюсь на Палача.
– Блядь, маленькая, ты не вовремя, – морщится, держится за стенку. – Иди к себе. Сейчас же.
– Я и планировала. А ты… – осекаюсь, шумно сглатываю. Замечаю, что руки мужчины испачканы чем-то красным. – Это кровь? Ты… Боже, ты кого-то убил, да?
– Нет. Вали давай.
– Если не убил, то… Ты ранен?!
Палач морщится, посылает мне убийственный взгляд. Но я не реагирую. Взгляд приклеен к мужчине, сканирует раз за разом. Ищет какие-то аргументы. Не может Валид быть ранен, это…
Не может и всё.
Но только сейчас замечаю непривычную бледность загорелого лица, сжатую челюсть. Хасанов держится, но боль проскальзывает. Мужчина отталкивается от стены, сжимает ладонь в кулак.
– К себе иди, блядь, – цедит, хватая меня за запястье. Багровые полосы остаются на коже. – Ну? Мне повторять надо?
– Нет, но…
– Тогда замолкни и исчезни. Не до тебя сейчас.
Грубость Валида бьет по щекам, я сглатываю. Понимаю, что мешаю сейчас, но всё равно хочется сказать что-то обидное. Ударить словами в ответ, потому что Палач – редкостное хамло.
Вздыхаю, разворачиваясь. Поспешно ухожу на второй этаж, но всё равно прислушиваюсь к звукам внизу. Вздрагиваю каждый раз, когда что-то падает.
Ему к врачу нужно! Хотя бы к какому-то подпольному мяснику, который берет деньги и не задает лишние вопросы. Крови было много, не обычная царапина.
Тру пальцами запястье, стирая красный след. Нужно пойти в ванную, но сижу на краю кровати. Почему-то пошевелиться страшно. Будто тогда непременно произойдет непоправимое!
Палач наверняка сам влез в драку. Своими преступлениями занимался, нарушая закон раз за разом. Должен был понимать, что когда-то получит ответ.
Сам виноват!
Но всё равно нервничаю.
Если Палач умрёт – что со мной тогда? Я только о своей жизни беспокоюсь, естественно. Вот как отпустит, так сразу пусть помирает. Совсем неважно.
Изо всех сил себя пытаюсь убедить.
Дверь распахивается, я подбираюсь. Внимательно слежу за Валидом. Тот стягивает футболку. Шипит, когда ткань цепляется за рану. Стоит мужчине повернуться спиной, как я её вижу.
Залита кровью, невозможно рассмотреть насколько большая. На левой лопатке. Красная струйка сочится, стекает по спине. Заливает край татуировки.
Металлический запах щекочет рецепторы, меня начинает подташнивать. А Палач словно не замечает ранения. Двигается чуть рвано, быстро, но в целом – словно всё нормально.
Только я замечаю, как пошатывается. Вздрагивает, когда мышцы натягиваются, стоит расстегнуть джинсы. Оставляет их, разворачивается ко мне. Недовольно морщится.
Кажется, только сейчас понимает, что не один в комнате.
