Перечитываю его сообщение три раза, прежде чем до меня в полной мере доходит, ЧТО я должна сделать. Мне страшно от одной только мысли, чтобы шариться по вещам хозяина дома. Кабинет я вчера тоже должна была убирать, но Валентина шикнула на меня, сказав, что это в другой раз. И я ушла. А получается, там есть что-то по-настоящему ценное.
Пока я обдумываю слова Рената, прилетает еще одно сообщение:
“Малышка, я уверен ты справишься. Помоги мне, и мы сможем быть с тобой вместе”.
“А если здесь везде камеры и охрана?”
“Не волнуйся, как только я получу фото документов, то сразу свяжусь с Севером. Этот компромат вынудит его отпустить тебя. Даю слово — скоро ты вернешься домой”.
Компромат… Господи, как в каком-то остросюжетном фильме. Но где я, а где герои подобных кинолент?
“Очень по тебе соскучился, детка”.
Конечно же, мне страшно до одури, но и оставаться в доме, где в любой момент можно столкнуться с Севером, который повесил на меня чужой долг — тоже страшно.
Мои попытки достучаться до хозяина дома бесполезны. Ему плевать, что я не виновата. Он вбил себе в голову, что это я должна расплачиваться. В итоге обреченно вздыхаю и пишу:
“Что надо найти?”
“В кабинете есть сейф, за креслом в шкафу. Я дам тебе код, а ты сфоткаешь все документы, которые там найдешь”.
Следом прилетает сообщение с кодом доступа, а я едва не роняю мобильный. Сейф? Код? Откладываю телефон на кровать и, встав, нервно расхаживаю по комнате. Есть ли шанс провернуть такое?
Я понятия не имею. Вообще сегодня в доме я лишь пару раз сталкивалась с Валентиной, и все. Днем здесь как будто никого и нет — только мы с Леной убираемся, да охранники ходят по территории. Но в дом они почти не заходят. Сам Север появился лишь к вечеру, как я поняла. То есть чисто теоретически завтра днем я смогу попробовать все сделать.
“Детка, это единственный способ тебя вытащить”, — приходит еще одно сообщение.
Мне очень страшно. Но выбор небольшой — или попытаться спастись, или ждать, когда Север захочет получить долг иначе и отдаст меня в какой-то аукцион.
“Завтра я попробую”, — набираю дрожащими пальцами ответ. В ответ получаю всего лишь смайлик с пальцем вверх, и все.
Я с трудом засыпаю — в голове слишком много мыслей и сомнений. Утром еле встаю, даже не сразу поняв, где нахожусь. Валентина, заметив мой внешний вид, прищуривается и бросает колкое:
— Еще раз будешь куролесить ночь с кем-то, сразу вылетишь отсюда.
У меня нет сил даже на то, чтобы оправдываться. Да и зачем? Лена сегодня какая-то слишком загадочно мечтательная, но и ей прилетает от Валентины. В итоге нас обеих отравляю на уборку, и вот тут мне везет — кабинет Севера в этот раз распределяют мне.
— Протрешь пыль, пропылесосишь ковер и быстро уйдешь, — инструктирует меня экономка. — Все поняла?
Я киваю и ухожу заниматься делами. Когда добираюсь до кабинета, сердце гулко стучит в груди, а ладони потеют от волнения.
Захожу в кабинет и тихо прикрываю за собой дверь. Ставлю пылесос посреди комнаты, а сама иду к сейфу. Если бы не слова Рената, я бы и не заметила его. Осторожно открываю дверцу, достаю телефон. До последнего сомневаюсь — стоит ли?
Я успеваю лишь прочитать, какой нужно набрать пароль, как дверь в кабинет открывается, и на пороге появляется Марк…
Разбираться с ангаром пришлось полночи. Естественно, на следующее утро навалились новые проблемы, и домой я уже даже не планировал попасть раньше позднего вечера.
Пока не позвонил Марк и не заявил, что в доме завелся шпион. И бросил, мать его, трубку!
Ясен хрен, после этого пришлось разворачиваться и перестраивать маршрут. Тараса напрягать не стал — мало ли, не связанная тема.
Однако когда встретил помощника у дверей, и тот обрисовал в двух словах ситуацию — и как застал девчонку, и что в телефоне обнаружилось, я знатно охерел.
Так вот, значит, какая она — Алина-Малина. А с виду девочка припевочка. Вся такая честная и принципиальная.
— Что делать? — спрашивает Марк.
— Сам разберусь, — мрачно отвечаю. — Где она?
— В гостевой запер, которую ей Валентина выделила.
Внутри все сатанеет. Ведь чуял же, что зря оставил девку. Но нет, блядь, захотелось убедиться, что она такая же какая все. И вот результат.
Злюсь на себя, на нее, что эта ее дерзость отчаянная цепанула. На хера спрашивается? Скучно тебе жилось, Север? Ну так вот, получай, распишись.
Перед дверью торможу. Марк понимающе молчит. Однако это еще больше бесит — лучше бы уж высказался.
В итоге дверь открываю, но помощника тормозу взглядом.
Алина сидит на постели. Бледная, несчастная вся. В общем отыгрывает спектакль на отлично.
И ведь я уверен — много мужиков поведется на это ее невинное личико, неплохую фигуру и трогательность ее.
— Сама расскажешь? — спрашиваю, прикрывая за собой дверь.
В ее глазах — страх. Она дрожит — я даже на таком расстоянии вижу это. Чую. Я давно научился распознавать, когда меня боятся.
И Алина боится. До чертиков. И это хорошо. Потому что ей предстоит понять, что она сделала, и какова цена за подобное.
