Север остается в полурастегнутой рубашке. Презрительно кривится и подходит ближе, а я отползаю подальше, интуитивно стараясь держать дистанцию с этим диким зверем.
— Да ну? То есть раздвигать ноги в клубе — нормально, а здесь вдруг целку из себя решила строить?
— Да я не…
— Что не? Только не говори, что не в курсе того, какие услуги оказывают девочки вроде тебя, — насмешливо фыркает он. А затем, резко подавшись вперед, дергает меня за ногу, заваливая на спину и нависая надо мной.
— Нет! Я не работаю там! Честне слово!
— Павда? И поэтому напялила эти блядские шмотки? — как-то особенно зло цедит Север. — Хватит врать, Малина. Давай, потрахаемя, и я отпущу, так и быть. Хотя не уверен, что ты потянешь на те коллекционные вискари, которые расколошматила.
Я слишком поздно понимаю, что сделала. Только когда ладонь уже горит от пощечины, а в глазах Севера загорается настоящее бешенство.
— Я не шлюха! — возмущенно кричу. — И я не…
Не договариваю — Север набрасывается на мои губы, подавляя любое сопротивление на корню…
Я целовалась с Ренатом несколько раз. Но это всегда оставляло странное впечатление — будто я сделала что-то не так. Боялась ошибиться и разочаровать Смолякова. Нервничала так, что каких-то особенных ощущений от этого не получала.
Но поцелуй Севера кардинально другой.
Жадный. Подавляющий. Бескомпромиссный.
Он не дает мне ни шанса для сопротивления. Его язык вторгается и устанавливает свои правила, а я могу лишь сдавленно мычать, хвататься за широкие плечи, моля о пощаде.
Когда Север все же отрывается от моих губ, я рвано дышу, стараясь восполнить недостаток кислорода. А мужчина смотрит на меня так, что я даже двух слов связать не могу под его жадным взглядом.
— Я не стану, — с огромным трудом собираю хотя бы одно предложение.
— Разве я спросил твое мнение? — обидно ухмыляется он. Его рука ложится мне на бедро, задирает и без того короткую юбку, и я дергаюсь, пытаясь остановить безобразие.
— Тише, Алина-Малина. Хватит строить из себя девочку-ромашку. Я оценил, и готов списать весь долг сразу. Давай, кончай ломаться.
Я снова замахиваюсь, но в этот раз Север успевает перехватить мою руку. Сжимает до легкой боли.
— Только попробуй еще раз — выпорю.
— Я не шлюха! — упрямо повторяю. — Лучше буду мыть полы и унитазы, но не стану…
Я не знаю, чего ждать от Севера. Он для меня загадка — слишком мало эмоций он показывает. Поэтому когда он вдруг резко отстраняется, а затем и вовсе отходит, боюсь расслабляться. Вдруг это проверка.
— Посмотрим, насколько тебя хватит, — бросает и, забрав пиджак, идет к двери.
— Подождите! А мои вещи?
Хозяин дома тормозит, оборачивается и смотрит непроницаемо.
— Форму тебе выдадут,. Но в любой момент ты можешь передумать.
— Неужели совсем не с кем удовлетворить потребности? — вырывается у меня против воли. — Раз приходится принуждать.
Я тут же жалею о своей дерзости. Однако Север не удостаивает меня ответом — просто молча выходит из комнаты.
Мне же обидно до слез. Губы горят от поцелуя, и я сама не пойму, что испытывала в тот момент, когда это случилось. Мне казалось, отвращение — самая правильная реакция. Но сначала я была оглушена наглостью Севера, а затем что-то странное щелкнуло во мне, появилось неясное томление, и эти новые ощущения захлестнули меня с головой.
Конечно, я не собиралась поддаваться на уговоры и соглашаться на унизительную сделку, но врать себе, что я совсем ничего не почувствовала смысла нет.
До утра ворочаюсь в постели, так и не заснув. А когда рассветает, ко мне приходит Валентина. Недовольно цокает языком, заметив, что я по-прежнему в той же одежде. Впрочем тут я с ней согласна — форма в том клубе ужасная.
— Завтракай и приступай к работе. Сергей Александрович сказал ты теперь на полную ставку.
— А что это значит? — осторожно спрашиваю.
— А ты согласилась, даже не уточнив условия? — фыркает она.
Справедливое замечание. Вот только объяснять, как именно получила работу, я, естественно, не стану. Приходится промолчать.
На кухне в этот раз Лены нет, но зато есть две незнакомые девушки. Судя по тому, что одеты они в форму горничных, то работа у них ровно та же самая.
— Катя, Ира, — небрежно знакомит нас Валентина. — Эта новенькая — Алина.
— Привет, — говорю я. Те скупо кивают и возвращаются к еде.
— Что встала? Садись ешь, — командует экономка. — Время не резиновое, — а после выходит из кухни.
Ира с Катей довольно быстро заканчивают с едой и уходят, даже не посмотрев в мою сторону, а я едва успеваю доесть, как Валентина возвращается.
— Готова? Вот тебе форма. Переоденешься, и сегодня на второй этаж.
— Хорошо.
— Помнишь, что где лежит в подсобке? Пылесос и тряпки возьмешь там же. Да, и еще — комната в правом крыле заперта. Там убираться не надо.
— Почему? — спрашиваю быстрее, чем успеваю себя притормозить.
— Вопросы не задавай, а иди работать, — строго чеканит она. — Вперед, если не хочешь получить дополнительное задание.
