С некоторых пор она стала звать меня так же как и Марк.
— Не задумала. Хотела просто узнать. Точнее, расспросить.
— О чем?
— Ну, про Сережу.
Взгляд у Валентины смягчается.
— Ну, если про Сережу…
— Ой, Сергея Александровича, — спохватываюсь тут же.
— Я так и поняла, — кивает она, проходя к столу и поправляя на нем салфетки. — Так чего хотела-то?
Неуверенно переминаюсь с ноги на ногу. Мне немного страшновато. С Валентиной у меня сложились довольно теплые отношения. После того как она отпаивала меня успокоительным чаем и сидела со мной всю ночь, что-то неуловимо изменилось. Сергей тогда вынужден был уехать, а мне снились кошмары, и именно Валентина помогла мне.
До этого момента я видела ее лишь строгой и справедливой распорядительница по дому. В тот вечер я познакомилась с другой ее стороной — доброй, понимающей и заботливой Валей.
— Почему нельзя заходить в комнату на втором этаже?
— Не лезла бы ты в это, Алина, — неодобрительно качает она головой. Отворачивается, но я уже понимаю — что-то здесь не так.
— Но почему? Разве там что-то плохое?
— А ты еще не поняла? Не стоит совать нос туда, куда не просят, — довольно категорично заявляет Валентина.
Понимаю, что сильно рискую. Но теперь я уже не могу отступиться. Значит, все мои подозрения не беспочвенны.
— Но я…
— Алина, — резко перебивает меня женщина, обернувшись. — Если Сергей Александрович захочет, он сам тебе все расскажет.
— Но я же была та м один раз.
На ее лице отражается настоящее изумление.
— Была?
— Ну да, после того как мы с Демьяном… После того случая я хотела с поговорить с Сережей, ой то есть с Сервером, — торопливо говорю. — В общем, я пришла туда, а он там сидит в кресле и…
— И что?
— Ну что… — отвожу взгляд, закусывая губу. Вздыхаю и сознаюсь: — Ругался он на меня.
Валентина смотрит на меня как на дурочку.
— Вот что, бедовая, не лезь в это дело. Не вороши прошлое. Не надо. Хуже всем будет.
Она уходит быстрее, чем я успеваю задать следующий вопрос. Пытаюсь вспомнить, что же было в той комнате, но в тот момент я была полностью сосредоточена на Севере. До вечера я строю планы о том, как бы осторожно поговорить с Сергеем и задать вопросы. Нет уверенности, что он мне ответит. Но я надеюсь, что его слова о том, что для него важна, все-таки не пустой звук.
Правда, когда хозяин дома приезжает вечером, все идет совершенно не по плану. Потому что вместо привычного ужина на двоих я получаю:
— Завтра ты уезжаешь. Так что собери вещи, Алина.
Прошло две недели, как мы с Демьяном живем в какой-то глуши. Меньше всего я бы хотела проводить время с Богдановским вместо того, чтобы остаться дома у Сергея.
Но Северов не дал мне ни единой возможности высказаться. Просто поставил перед фактом.
В первый момент я решила, что он меня просто выгоняет. Даже не поверила, что слышу это, но потом Сергей добавил:
— Так надо, Алин. Пока все не утрясется, ты должна быть в безопасном месте.
— Но мне только с тобой спокойно, — попыталась я возразить. Однако дальше продолжать не решилась — слишком суровым был взгляд у Севера.
— Так надо. Не спорь.
И снова этот холод в глазах, о который можно обжечься. В тот момент я почувствовала себя такой жалкой, что молча кивнула, и все. Стыдно было и дальше цепляться и навязываться. Я больше не чувствовала от Сергея того тепла, что было. Он словно закрылся от меня.
Может быть узнал, что я хотела расспросить про его прошлое. А может… О другом варианте я боялась думать.
Демьян, который вернулся домой по такому случаю, тоже был не очень-то в восторге от моей компании. Но особо не цеплял. Стоя возле машины, я видела, что Север с ним о чем-то разговаривал. И если поначалу Богдановский кривился и явно нарывался, то к концу беседы пусть и неохотно, но кивнул. Они даже руки пожали.
За город, куда-то по трассе в глушь, нас отвез Кораблев. Оставил еды и сказал, что это всего на несколько дней.
Однако прошло уже две недели…
— Прекращай маячить перед глазами, — раздраженно ворчит Демьян, когда я прохожу мимо него в очередной раз. — Бесишь.
Я уже не дергаюсь от его грубостей, научилась различать, когда парень реально злится, а когда просто бухтит, потому что… Потому что и сам заложник ситуации.
— Тебя не волнует, что прошло столько времени, а мы все еще здесь? — не выдерживаю его убийственного спокойствия.
Дом, в котором нас поселили, уютный, и мне здесь даже нравится — два этажа, по три комнаты на каждом. Есть даже камин, а рядом удобное кресло качалка, которое Богдановский облюбовал с самого первого дня.
Но мне здесь плохо. Плохо от неизвестности, которая с каждым днем становится все более пугающей.
— Меня волнует, — огрызается парень. — Но что ты предлагаешь? Рвануть обратно в город? Дай-ка подумать — на чем? Или может, нам тачку оставили?
— Мы могли бы добраться до трассы, а там…
— Что там? Поймаем попутку?
— Ну… да.
Демьян смотрит на меня как на дурочку.
— Чем будешь расплачиваться? Или может, с легкостью отсоссешь дальнобойщику, который нас подберет.
Тут же вспыхиваю от его замечания.
— Ты совсем, что ли?
— Ну, мне, знаешь ли, бабок не оставили. Может, ты кошелек прихватила?
