— Стой, сучка! — рявкает охранник, но я уже дергаюсь вперед, за ним. Он хватает меня за ногу, а я успеваю лишь прикоснуться пальцами в лезвию ножа. — Убью! Только дернись!
Лишь чудом мне удается схватить рукоять ножа, Валерий больно тащит меня за волосы, тянет на себя.
А дальше раздается звук выстрела…
Затишье, которое длилось несколько дней, заканчивается внезапно. Когда вместо того, чтобы поехать из офиса в порт встретиться с Кораблевым, я зачем-то тащусь домой.
Сам не могу себе объяснить для чего.
Смутное ощущение тревоги не отпускает до самых ворот.
Однажды я уже проигнорировал подобное. В результате мой сын заплатил за мою беспечностью своей жизнью.
Не хочу связывать это воедино, но с появлением Алины в моей жизни механизм внутри стал работать иначе.
Когда нечего терять, то и жить нестрашно.
Однако с каждым днем, проведенным рядом с ней, я все больше чувствую свою зависимость от этих чувств и эмоций.
Они сжирают меня изнутри, давят, плодятся, захватывая все новые территории. В мозгах и так уже слишком много места для Алины отведено. Но ей будто мало этого.
В чем-то Марк был прав — я не позволял себе подобного. Помнил, какова цена за слабость. Знал, что второй раз не должен допустить подобного.
И все равно не мог отказаться от Алины.
Каждый гребаный вечер приходил, сидел рядом с ней, обнимал, дышал ею, пытаясь найти причину подобной одержимости.
И не мог.
Просто рядом с ней отпускало ощущение мороза внутри. Будто мышца в груди начинала работать иначе.
Даже с Кристиной я не чувствовал подобного. Она была бойкой, дерзкой в чем-то. Все время противостояла мне, пусть и по-своему. Алина же совершенно не такая. Ее нежность, открытость и доверчивость обезоруживают меня снова и снова.
И который день я ловлю себя на мысли, что рядом с ней я будто возвращаюсь именно домой. Туда, где дом.
На территории, едва въезжаю, творится странное. Ни одного из парней не встречаю, пока дохожу до дома. Стоило бы зайти и вломить бездельникам, но меня будто магнитом тянет в другое место.
На ходу проверяю камеры через приложение, которое мне установили недавно. Но, сука, оно почему-то не работает. Едва открываю дверь, как слышу:
— Стой, сучка! Убью! Только дернись!
Дальше все происходит быстро и на инстинктах. Пара шагов — картина, блядь, маслом передом мной — Валера навалился на Алину, а та кричит и отбивается.
Что именно сделал, понимаю, когда уже прозвучал выстрел. Мудак замирает, и за мгновения, за которые добираюсь до них и стаскиваю ублюдка с любимой женщины, я едва не седею от мысли — вдруг задел?!
Алина ошалело смотрит на меня — в глазах слезы, губы трясутся, а руки — в крови.
— Я… Он… Сере… жа…
Прижимаю ее к себе, успокаиваю, мысленно костеря всех, кто вроде как должен был обеспечивать безопасность у меня тут.
Уебки. Если бы не истерика Алины, уже бы повыдергивал руки и ноги каждому!
— Тише, все позади.
— Я его… Его… Он…
Она захлебывается рыданиями, отталкивает меня, пытается оттереть руки от крови. Переводит взгляд на Валеру и бледнеет.
Встряхиваю ее, чтобы удержать на краю.
— Ты все сделала правильно, — чеканю. — Ты молодец. Смотри на меня. Смотри!
Силой поворачиваю девчонку к себе. Ловлю ее обезумевший взгляд.
— Я не могла, понимаешь? Не могла снова… Угрожал, а я…
Беззвучно всхлипывает, а у меня нутро будто кислотой разъедает. Я же дал себе слово, блядь! Я же поклялся, что она больше не будет испытывать страх.
Прикрываю глаза, осторожно прижимаю к себе Алину.
— Пойдем к тебе в комнату, а потом…
— Нет! — вдруг пищит она словно раненное животное. — Не уходи! Не бросай меня!
— Я не уйду, Алина, сейчас надо…
И именно в этот момент в дом вваливается Кир. Охеревшим взгялдом окидывает нас, затем лежащего Валеру.
— Какого…
— Это я у тебя хочу спросить, — цежу, крепче прижимая к себе Алину. — Какого, Кирюх?
Он растерянно оглядывается, запускает руку в волосы.
— Разберусь, Север. Дай полчаса. Все будет.
Сухо киваю и веду Алину наверх. Она едва перебирает ногами, так что в итоге подхватываю на руки и несу.
— Мне надо в ванную, — тихо шепчет, едва заходим в нашу спальню.
Отпускаю ее, и тут же остаюсь один. А затем ловлю себя на двух вещах — во-первых, я назвал спальню нашей. А во-вторых…
Прикрываю глаза, охереваю от себя же.
Во-вторых, назвал ее любимой женщиной. Пусть и не вслух.
Охереть. Неужели реально так?
Прохожу к окну, отстраненно наблюдаю, как начбез устраивает разгон охране. Парни переглядываются, мне плохо видно, но пока складывается впечатление, что они были не в теме. Я же задаюсь правильным вопросом — кто? На кого работал Валера? Вряд ли это личная вендетта.
Упираюсь лбом в стекло.
Неужели история повторится? Неужели, блядь, снова?
Пока Алина в ванной, вызываю Валентину. Сейчас надо разрулить ситуацию, но и оставить одну девчонку я не могу.
Тихо хлопает дверь. Оборачиваюсь — Алина стоит бледная, потерянная. Смотрит на свои руки.
— Они не отмываются, — говорит и снова трет ладошки. — Понимаешь? — в ее голосе столько отчаяния. — Не отмываются! Я его убила…
— Нет, малыш, это сделал я. Ты просто поцарапала его.
