Обессилено сажусь на диван. Смотрю в окно, за которым снова падает снег.
— Давай тогда позвоним. Демьян, ну пожалуйста!
— Марк запретил, — отрезает он. — И мы не станем высовываться.
— Но что если там… Там..
— Что там? — уже реально злится Богдановский — Ты что, можешь чем-то помочь Северу? Нет, Алина, ты только опять приключения на задницу найдешь. Понимаешь?
— Но…
— Да что ты заладила-то?! Уже забыла, что он только и делал, что вытаскивал тебя из всяких передряг? Посиди в стороне, пока мужик с делами разберется.
Отворачиваюсь, сглатывая обидные слезы. Не хочется признавать, что он в чем-то прав.
— И ты совсем не волнуешься за него? — тихо спрашиваю.
— Блядь, какая же ты! — рычит Демьян, поднимаясь из кресла. — Волнуюсь, ясно тебе? И поверь, меня очень бесит, что вместо того чтобы быть с Севером там! — он тычет пальцем в сторону двери, — я вынужден сидеть с тобой здесь и слушать твой мозговынос. Неужели нельзя просто, блядь, посидеть ровно на заднице?
Меня будто наотмашь ударили. Закусываю губу, чувствуя, что вот-вот разревусь.
Богдановский матерится и уходит, громко хлопнув дверью. А я все же плачу.
Не могу ему рассказать, почему не нахожу себе места. Демьян вряд ли поймет, еще и на смех поднимет. А мне уже которую ночь снятся кошмары, в которых Север весь в крови, и я его теряю. Не успеваю рассказать ему кое-что очень очень важное.
Собираясь сюда, я покидала вещи, не особенно задумываясь, что брать. Сергей сказал, что это на несколько дней. И я поверила. Думала успею вернуться домой, когда мне понадобится съездить в аптеку за гигиеническим средствами.
Но мы здесь уже две недели, и у меня задержка. Довольно приличная для меня.
Естественно, я догадываюсь, что это значит. И потому еще сильнее боюсь. Еще сильнее хочу вернуться, хочу поговорить с Севером, рассказать ему.
Хотя и страшно до чертиков.
Иду на кухню, чтобы отвлечься немного. Достаю муку, яйца. По тому сколько здесь продуктов, можно решить, что мы здесь чуть не на месяц. И это тоже пугает. Знал ли Марк об этом, когда уезжал?
Я помню, что он сказал — не сметь никуда выходить за ворота и ждать. Не звонить и не уезжать.
Правда, у меня и телефона-то нет. Подозреваю, что на экстренный случай что-то для связи есть у Демьяна, но он слишком упертый и никак не хочет этим воспользоваться.
Когда блины почти готовы, возвращается Демьян. Заходит на кухню, мрачно оглядывает меня, затем косится на тарелку с блинами.
— Есть хочу, — заявляет он.
— Садись, почти готово, — сдержанно отвечаю. Ставлю чайник, пока последний блин еще на сковороде.
Молчание между нами колкое и довольно неприятное. Мне неприятно то, что высказал Богдановский. Возможно, именно потому что за дело. Ведь если подумать, то я действительно постоянно попадаю в идиотские ситуации.
— Вкусно, — говорит парень, когда наедается так, что взгляд у него немного добреет.
— Всегда пожалуйста, — сухо отвечаю.
Затем сталкиваемся с ним взглядами. И я решаю перешагнуть глупую обиду.
— Расскажи мне про него, — тихо прошу. — Про Севера.
Кажется, Демьян совершенно не удивлен моей просьбе.
— Я тебе что, девка для сплетен? — фыркает он и делает глоток из кружки с чаем.
— Просто… — вздыхаю. — Я скучаю.
Вижу, как кривится Богдановский. Ну дура, конечно. С кем собралась поделиться-то? То, что у нас эти дни было шаткое перемирие, ничего не значит.
— Ну, он любит воду, — вдруг говорит Демьян.
Удивленно поднимаю на него взгляд.
— Всмысле?
— Порт. Вода. Бухта. Смекаешь?
— Почему ты так решил?
Демьян пожимает плечами, задумчиво смотрит куда-то перед собой.
— Когда я был еще мальчишкой, то он часто брал меня с собой в Северный. Не потому что любил или какие-то там нежные чувства разыгрались, — кривится парень. — Просто я тогда чудил много и по-разному. И Север таскал с собой везде, чтобы присматривать.
Прячу улыбку за кружкой, боясь спугнуть внезапное откровение.
— Так вот я заметил, что когда был пиздец лютый, Север часто выходит на причал и мог там долго стоять и просто смотреть на воду. Словно там была его сила.
Робко киваю. Наверное, это очень похоже на Сергея. Он ведь тоже такой — спокойный, холодный. А внутри — столько всего скрывается!
— Ты знаешь что-то о его прошлом?
Демьян хмурится.
— Это он сам тебе расскажет, если захочет. Но лучше не лезь туда, Алин. Не надо.
Мне хочется спросить еще о многом, но чувствую — не тот момент. Демьян хмурится и, бросив в взгляд в окно, мрачнеет.
— Если через пару дней с нами никто не свяжется, я сам позвоню Кораблеву.
Плчему-то эти слова не приносят облегчения. Наоборот, словно ситуация стала куда более серьезной и критичной, раз Демьян передумал.
Этой ночью я снова плохо сплю. И снова мне снится Сергей в крови. А на следующее утро слышу шум за окном. Машин здесь не бывает, так что я сразу понимаю — это к нам.
В окно вижу, как медленно отъезжают ворота, и я уже готова бежать на улицу, но меня тормозит Богдановский.
— Не торопись.
— Но там…
И я понимаю, что он прав — из машины выходит не Север, а Игнат. Тот самый, что лапал меня и делал скабрезные предложения в ресторане Сергея.
