– Вчера приехал сын Нурджан, – сказала мама, перебирая огурцы, – он приезжает только раз или два в год, потому что работает за границей. Глядя на тебя, можно подумать, что ты работаешь в космосе.
Я глубоко вздохнула и, блуждая взглядом по дому, вспомнила, как в детском саду мама заставляла меня рисовать человечка, потому что мой одногруппник нарисовал человечка лучше меня. Я вспомнила, как она заставляла меня читать до утра, чтобы я могла занять первое место в конкурсе по чтению среди своих сверстников в начальной школе, говоря, что четырех часов сна мне достаточно. Вернувшись домой в первый день учебы в старших классах, я вдруг вспомнила об учебниках, которыми отец завалил мою комнату. Всю старшую школу я ходила на дополнительные курсы, и в выпускном классе от стресса у меня стали клочьями выпадать волосы. Отец до последнего дня проверял мои успехи на тренировочных тестах. Они так старались, но не получили того, чего хотели. Я не стала ни инженером, ни врачом. Несколько раз я слышала это в разговорах с нашими родственниками. Со мной было так сложно, что мама с папой не решились завести еще одного ребенка.
Хюлья: «Ради бога, кому она нужна? На ее месте я бы тоже не пришла на презентацию. Ее контракт скоро истекает. Не думаю, что ей его продлят».
Сообщение было удалено отправителем до того, как я разблокировала экран. Хюлья по ошибке отправила сообщение, что было предназначено кому-то другому, в общую издательскую группу.
– Что случилось? – взволнованный мамин голос заставил меня быстро сменить выражение лица, которое не скрывало беспокойства.
– Ничего, – пробормотала я, – я снова наткнулась на одно из объявлений о потерянной собаке.
– Нисан, ты, как всегда, ищешь место, где можно пожалеть себя, – проворчала мама.
Я не могла сказать, что кто-то находит способ расстроить меня, пока я нахожусь здесь. Вскоре на мой телефон пришло еще одно сообщение.
Эге: «Я собираюсь поговорить с Хюльей».
Некоторое время я смотрела на текст сообщения на экране. Сообщение было удалено за короткое время, но это означало, что его читали и другие, а не только я.
Я знала, что Эге не считает меня слишком слабой и неспособной защитить себя, он просто хотел, чтобы я поняла, что он на моей стороне. Но когда он это написал, я почувствовала унижение. Если кто и должен был поговорить с Хюльей, так это я.
Я решила не разговаривать с ней вообще.
Нисан: «В этом нет необходимости. Я проигнорирую это».
Эге: «Если ты это сделаешь, они продолжат нападать на тебя. Только позволь мне, и они больше никогда не скажут тебе ни одного слова».
Нисан: «Все, что она написала, правда. Она просто разместила не в той группе. Пожалуйста, забудь».
Выключив телефон и оставив его на кухонном столе, я поднялась в свою комнату, включила светильник и легла на кровать. Глядя на звезды, которые я наклеила на потолок в первые годы учебы в школе (половина из них отвалилась, а клей остался), я вспомнила, как смотрела на эти звезды по ночам, когда мне снились кошмары. Сейчас они не могли светить из-за света моего ночника, но я знала, что, когда стемнеет, они снова превратят мой потолок в небо.
Вечером, когда отец сказал, что мясо готово, я спустилась во двор. Я не спала, но от тусклого вида комнаты меня клонило в сон.
– Ложись сегодня пораньше, – посоветовал отец, увидев, что я зеваю.
Я кивнула, потянулась к столу и начала наполнять свою тарелку. Я бы хотела сказать, что у меня пропадает аппетит от плохого настроения, но у меня все было наоборот, и мне следовало бы уделять больше внимания своему психическому здоровью, учитывая, что каждый съеденный кусочек приземлялся на моих бедрах.
К концу ужина я так объелась, что мне понадобились две бутылки минеральной воды. Мама и папа поняли, что что-то не так, еще несколько дней назад, – когда увидели меня у ворот, но после этого ужина у них не осталось никаких сомнений.
– Я варю кукурузу, – сказала мама, когда мы переходили из сада в дом, – ты будешь есть или пойдешь спать?
Она знала, что я не смогу отказаться от кукурузы. Поэтому она так быстро предложила второй вариант.
– Я съем, – сказала я, ставя бутылку с минеральной водой на стол.
Когда свет автомобильных фар, освещавший переднюю часть садовой калитки, заставил всех нас посмотреть на двери, отец приготовился встать.
– Мы кого-то ждем? – спросил он, глядя на маму.
– Не-е…
– Тогда это опять какой-то наглец пытается припарковать свою машину перед нашим домом, – сердито проворчал отец, направляясь к железным воротам.
– Это такси? – спросила мама, слегка откинувшись назад и пытаясь разглядеть, кто едет.
